Антиутопический смысл повести “Котлован”


Авторская датировка повести “Котлован” – декабрь 1929-апрель 1930. Можно предположить, что события, описанные в повести, происходят в это время. Сюжетно и композиционно повесть, по сравнению с романом, построена сравнительно несложно. Однако отсутствие дополнительных объяснений к ситуациям, событиям и мотивировкам поступков, принятых в прозаических произведениях, держит читателя в постоянном напряжении: по наблюдениям Н. В. Корниенко, основанных на изучении творческой истории “Котлована”, повесть написана в манере, близкой к жанру киносценария.
Все произведение, целостное в своей глубинной художественной основе, в символике, выраженной самим названием внешне легко членится на цепь эпизодов, порой, кажется, не связанных логически между собой. В повести нет обозначения глав, однако писатель разрывами разделил текст на ряд картин и сцен. Без объяснений и мотивировок герои совершают поступки, ведущие к трагическим последствиям, За исключением двух персонажей (Вощева и Прушевского) не раскрывается внутренний мир героев, они как бы “непрозрачны”, непонятны и автору, и читателю. Столь же необъяснимы их поступки: они совершаются как бы автоматически, непроизвольно, случайно, часто абсурдно.
Закладывается основание огромного Дома для трудящихся, спроектированного инженером Прушевским. Изнурительные работы на котловане описаны

Платоновым с устрашающим реализмом. Но когда работы были закончены, начали укладывать в основание котлована бут, у руководства стройки появилась новая идея – вырыть котлован “в четыре – в шесть раз” больше. Бессмысленно, жестоко, абсурдно, но работы на котловане продолжаются, а инженер Прушевский начал чертить новый план. Бессмысленный труд превращается в страшное наказание.
Действие повести перемещается в близлежащую деревню, где организуется колхоз имени Генеральной Линии. Там есть Оргдвор и Оргдом. Все, что происходит в деревне, настолько жестоко и абсурдно, что не могло быть и речи о напечатании повести, – Платонов это понимал. Апокалипсический смысл приобретают все детали и поступки. Например, идея ликвидировать кулачество как класс, посадив кулаков на плот и отправив их, словно по Лете, в море, – и “вот уже кулацкий речной эшелон начал заходить на повороте за береговой кустарник”. “Плот” как символ не менее страшен, чем “котлован”.
В повести есть мотив, тесно связанный с творчеством Ф. М. Достоевского и характерный для многих произведений Платонова. В основание грандиозного Дома, будущего “светлого завтра” положен ребенок, и не в теории, как у Достоевского, а в жестокой реальности. Антиутопический смысл этого символического ритуала обнажен до крайности. Еще в 1922 г. в статье “Равенство в страдании” Платонов писал: “Человечество – одно дыхание, одно живое теплое существо. Больно одному – больно всем. Умирает один – мертвеют все”. Но страшнее всего для Платонова, когда “во имя будущего” умирают дети: “Некому, кроме ребенка, передать человеку свои мечты и стремления; некому отдать для конечного завершения свою великую обрывающуюся жизнь. Некому, кроме ребенка. И потому дитя – владыка человечества…” (из статьи “Душа мира” – 639). Мироустройство, остающееся без “владыки человечества”, не имеет будущего – для автора “Котлована” это несомненно.
В повести “Котлован” есть остро поставленные злободневные вопросы, связанные с эпохой индустриализации и коллективизации в стране. Гигантомания и темпы захватили весь государственный организм. Строить новое, стирая с лица земли старое наследие, в конце 20-х – начале 30-х годов было задачей еще более актуальной, чем непосредственно в годы революции. Однако символ Котлована не только несет в повести злободневный заряд, но и приобретает глубоко универсальный смысл. Не одна страна пережила эпоху Котлована. Дело не в мечте о Доме (который неимоверными усилиями может быть построен), а именно в Котловане. Дом – утопия, а Котлован – реальность, бездна, пропасть, бездонный провал, куда уходят люди; он бесконечен, он – непрекращающийся процесс поглощения. Смысл его амбивалентен, работа в нем и бессмысленна, и неизбежна. Парадокс в том, что это – единственное место, где Вощев (как и другие) нашел себе питание и пристанище. Символически звучит фраза о мужиках – они пришли из деревни “зачисляться в пролетариат”, и дальше сказано, что “все бедные и средние мужики работали с таким усердием, будто хотели спастись навеки в пропасти котлована”.
Язык повести разоблачает описываемую действительность в той же мере, как и происходящие в ней события. Это язык жестокой, мрачной сатиры. В сущности в повести нет такой темы, о которой не было бы сказано на особом, пронзительном языке. Платонов не оставляет ни одной значительной фразы построенной на принципах литературной нормы. Он деформирует устойчивые языковые стереотипы революционной эпохи и того времени, которое описано в повести, когда обессмысливается любая попытка выразить себя или развернуть идеи и принципы. И не только официальная фразеология подвергается тотальной деформации и десемантизации, но и бытовая человеческая речь. Авторское слово практически ничем не отличается от слов персонажей, чаще всего имитируя несобственно-прямую речь. Приведем примеры из текста: “Вощев лежал в сухом напряжении сознательности”, “стоял и думал среди производства”, “извлекли из нас убежденное чувство и взяли его себе”, “уроду империализма никогда не достанутся социалистические Дети”, “мешок, куда собирал для памяти и отмщения всякую безвестность”, “каждый существовал без всякого излишка жизни”, “ты не переживаешь вещества существования”, “стыд существования за счет двух процентов тоскующего труда” и т. д.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Антиутопический смысл повести “Котлован”