Антиутопия Е. Замятина “Мы”

“Настоящее всегда чревато будущим”.
Г. Лейбниц
Весьма интересный жанр антиутопия. Вроде читаешь научно-фантастическое произведение, а все время возникает ощущение попадания этого чужого мира в твою жизнь. Возьмем, к примеру, Р. Брэдбери “451 градусов по Фаренгейту”. Жена Гая Монтега ничего не видит, не слышит, мечтает лишь об одном: смотреть “Родственников”. Это ведь сериал. И когда мои знакомые устремляются к телевизорам в строго определенное время, я понимаю: на экранах очередная “Санта-Барбара”. И вспоминаю Брэдбери. В его книге описываются люди, читать которым запрещено, дабы не возникало ненужных мыслей, а пожарные не гасят огонь, а сжигают книги, такие опасные для тоталитарного государства.
В романе Д. Оруэлла “1984” мы видим все парадоксы такого государства, где подготовка к войне, милитаризация государства – это защита мира, “свобода – это рабство, незнание – сила”.
А В. Войнович в романе “Москва-2042” заставляет нас смеяться и плакать над жизнью в Москве, где строго определены потребности для разных категорий граждан.

Одним – суп “Лебедушка” и напиток “Родничок”, а другим – блюда, удовлетворяющие вкусам самых изысканных гурманов.
Но наиболее типичной антиутопией я считаю роман Евгения Замятина “Мы”.
В 1920 году в холодном, неотапливаемом Петрограде писал Евгений Замятин свою книгу. Даже удивительно, как трезво оценивал он коммунистические вы­кладки еще до их реализации. Здесь, казалось бы, все продумано и построено так, как планировали коммунисты. Жизнь, регламентированная во всем, жизнь свет­лая и открытая, посвященная строительству идеального государства. Автор рас­сказывает историю возникновения такого государства. Восторженный тон предан­ного члена общества нас не обманывает. Подобно тому, как Советский Союз создавался после революции и Гражданской войны, в книге описывается созда­ние страны, в которой все будут счастливы через гибель большей части населе­ния. Вот те, которые смогли насыщаться чистой нефтяной пищей, выжили, а остальные – ну что ж, – необходимые издержки перехода к новой жизни.
Мы видим людей, стройными рядами идущих на работу и с работы, весь этот Музыкальный Завод, неизвестно что производящий. Жители страны, описанной в повести “Мы”, вполне счастливы. Они живут в просторных светлых домах. Дома светлые, потому что стены прозрачные, а стены прозрачные, потому что людям нечего скрывать друг от друга, ведь они только “колесики и винтики в едином государственном механизме”. К тому же такое устройство домов облегчает труд Хранителей, находящихся на страже любимого государства. Учеными выведена “формула счастья”, определяющая, что “голод и любовь владеют миром”. Голод устранен, а любовь… С ней тоже можно справиться. И создается гениальный постулат: “всякий нумер имеет право на другой нумер как на сексуальный объект”. Так просто, и никаких поводов для зависти и ревности. А коль зависти и ревности нет, то и счастье всего народонаселения бесконечно. Право же, весьма гуманное изобретение – “право на шторы”. Пятнадцать минут торопливой любви с хорошенькой О. должны компенсировать нашему герою все прелести настоящего чувства: с запахом весенних цветов, кудрявыми облаками, мыслями только о ней, самой прекрасной и совершенной, чтением стихов и со всем, что есть в настоящем мире.
Здесь человек не имеет даже имени, ведь совсем не обязательно знать одного из миллионов строителей. Нужен лишь определенный индекс, чтобы в случае не­предвиденных обстоятельств можно было идентифицировать данный нумер.
Литература в этом государстве также строго регламентирована. Она, как в ленинско-сталинские времена, должна принести конкретную пользу государству. Поэзия – лишь рифмованные правила грамматики, агитки, прославляющие Бла­годетеля и труд Хранителей.
Все продумано до мелочей, весь механизм подогнан и смазан, чтобы не было никаких сбоев. Ничто не угрожает строительству Интеграла, который распространит счастье на всю Вселенную.
И все же такая замечательная машина дала сбой. Взбунтовался строитель Интеграла. Потому что полностью истребить все человеческое в человеке невоз­можно. Встреча с I-330 все изменила в жизни D-503. Он познал счастье настоя­щей, а не суррогатной жизни.
Замятин рисует злую карикатуру на коммунистическое общество. Но роман актуален и сегодня. Ведь в наш технократический, вернее, компьютерный век так много человеческого бесследно исчезает, остается зачастую лишь прагматичное, целесообразное. Эмоции, душевная неустроенность, метания мешают четкому вы­полнению задуманной программы. Автор предупреждает нас: не нужно силком тащить человека к счастью. Кто знает, в чем счастье для этого человека. Благодетель говорит главному герою: “Истинная, алгебраическая любовь к человечеству – непременно бесчеловечна, и непременный признак истины – ее жестокость”.
Вот в нашей стране сейчас нет жесткого пастыря – и мы ошалели от открыв­шейся нам свободы. Никто не определяет наше будущее, никто не заботится о нем. Обучение все более дорогое, а престижное – особенно. Но я сомневаюсь, что кто-то из моих сверстников хотел бы вернуться в страну, где выверен был каждый шаг, кон­тролируема каждая мысль, а поведение было строго уложено в определенные рамки. И в этом я все больше убеждаюсь, думая над романом Евгения Замятина “Мы”.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...

Антиутопия Е. Замятина “Мы”