Что можно сказать о внутреннем мире М. Цветаевой читая ее стихи

Ее душа принадлежала вечности, символами которой она считала море и небо, земную природу и неземные миры. Поэтому так обостренно она воспринимает конфликт между временем и вечностью. Каждый поэт, по ее мнению, сопричастен вечности, так как, живя в настоящем, он творит для будущего. Под “временем” она понимает сиюминутность, то, что приходит и уходит с человеком, а “вечность” – это бессмертие, в которое уходит душа человека. В стихотворении “Хвала времени” (1923) Цветаева пишет о том, что ей неуютно в современности, поэт за временем

“не поспевает”, “время ее души” – недостижимые и безвозвратно ушедшие эпохи прошлого. Но прошлое ушло, в современности нет дома для ее души, поэтому душа ее рвется в вечность, к тому небесному дому, к “тому свету”, о котором она говорит в стихотворении “Новогоднее” (1927).
Еще в 1917 году Цветаева делает запись в своем дневнике: “Я ближе всех к мертвому. Может быть, потому, что легче всех пойду (пошла бы) вслед, в Туда! В Там! Домой!” В отличие от большинства людей смерть вовсе не казалась ей какой-то стеной, рубежом (“Нет этой стены: живой – мертвый, был – есть”), а, напротив, была уникальным
способом освободиться от всех земных уз, и от тела (“в теле – как в склепе, в себе – как в тюрьме”), и от временных рамок, которые ограничивают безграничность:
О, как я рвусь сей мир оставить,
Где маятники душу рвут,
Где вечностью моею правит
Разминовение минут..
И от каких-то земных условностей, не дающих любящим друг друга быть вместе:
Дай мне руку на весь тот свет,
Здесь мои обе заняты…
И, может быть, именно этим и объясняется последний шаг Цветаевой – самоубийство, ведь для нее смерть – это лишь “авторское тире”. И недаром незадолго до конца, в последнем стихотворении, написанном за несколько месяцев до смерти, она восклицает:
И – гроба нет! Разлуки – нет!
3. Тема Родины
Родившись в Москве, Цветаева всегда ощущала себя детищем города. В цикле “Стихи о Москве” она писала:
…Я в грудь тебя целую,
Московская земля!
Дом был ее пристанищем, с ним она связывала чувство Родины, России – с ее историей, бунтующими героинями, цыганами, церквями и, конечно же, Москвой. В стихах 1916-1917 годов она отразила тот накал страстей, бушевавших в России, которые заслоняли красоту ее бесконечных дорог, быстро бегущих туч, багровых закатов, беспокойных лиловых зорь (“Сегодня ночью я одна в ночи…”):
Бессонница меня толкнула в путь.
– О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой! –
Сегодня ночью я целую в грудь –
Всю круглую воюющую землю!
Ее восприятие революции было сложным, противоречивым, но эти противоречия отражали метания и искания значительной части русской интеллигенции, вначале приветствовавшей падение царского режима, но затем отшатнувшейся от революции при виде крови, проливаемой в гражданской войне.
Белым был – красным стал:
Кровь обагрила.
Красным был – белым стал:
Смерть победила.
Это был плач, но не злоба. Плач по убиенным, которые “окунулись” в мир войны, приносящей смерть. В стихотворении “Белое солнце и низкие, низкие тучи…” Цветаева сочувствует бедствиям своего народа:
Чем прогневили тебя эти серые хаты, –
Господи! – и для чего стольким простреливать грудь?
Поезд прошел, и завыли, завыли солдаты,
И запылил, запылил отступающий путь…
Вдали от родины, в эмиграции, она пишет стихи, поэмы, основанные на фольклорном материале, используя сказку, былину, притчу:
Заклинаю тебя от злата,
От полночной вдовы крылатой,
От болотного злого дыма,
От старухи, бредущей мимо…
На чужбине трагизм цветаевской тоски по России усиливается:
Гой России – нету,
Как и той меня.
Символом России для Цветаевой была любимая ею рябина:
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
В стихотворении “Тоска по родине!” (1934) она пишет:
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И, все – равно, и все – едино.
Но если по дороге – куст
Встает, особенно – рябина…
Цветаева не могла не вернуться в Россию не только потому, что жила в эмиграции в ужасной бедности, но и потому, что не могла жить вне своего народа, родного языка. Она не надеялась найти себе “домашний уют”, но она искала дом для своего сына и, главное, “дом” для своих детей-стихов. И она знала, что этот дом – Россия. Она плыла в Россию навстречу бедам и гибели. Родина встретила ее ироничным неприятием и эвакуацией в камский городок Елабугу. Не выдержав “бездны унижений”, она ушла из жизни. На могиле Марины Цветаевой стоит доска с ее же стихами из цикла “Пригвождена…”:
И это все, что лестью и мольбой
Я выпросила у счастливых.
И это все, что я возьму с собой
В край целовании молчаливых.
В 1912 году выходит в свет сборник стихов Марины Цветаевой “Волшебный фонарь”, где впервые появляется тема любви. В понятие “любовь” она вкладывает безмерно Много. В поэме “На Красном Коне” поэтесса приносит в жертву своему высшему возлюбленному – Гению в образе всадника на красном коне – все земные любови. Она все бросает в костер творчества, где сгорает ее жизнь:
Пожарные! Душа горит!
Любовь в творчестве Цветаевой многолика: дружба, материнство, снисхождение, презрение, ревность, гордыня, забвение – все это лики любви. Любовь у Цветаевой изначально обречена на разлуку. Радость обречена на боль, счастье – на страдание. Но она умела радоваться тому, пусть недолгому, счастью, которое ей дарила судьба:
Мой! – и о каких наградах.
Рай – когда в руках, у рта –
Жизнь: распахнутая радость
Поздороваться с утра!
Но и в эти минуты она не только была счастлива, но и страдала:
Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая…
И стон стоит вдоль всей земли:
“Мой милый, что тебе я сделала?”
И все-таки счастью подчиненности в любви Цветаева предпочитала несчастье свободы и оставалась поэтом. Она была верна себе, своему творчеству, ибо ее верность не в подчинении, а в свободе:
Никто, в наших письмах роясь,
Не понял до глубины,
Как мы вероломны, то есть –
Как сами себе верны.
И даже близость ее души с душой возлюбленного не могла заменить ей той любви, которую давала свобода:
Как правая и левая рука –
Твоя душа моей душе близка.
Мы смежены блаженно и тепло,
Как правое и левое крыло.
Но вихрь встает – и бездна пролегла
От правого – до левого крыла!
Цветаева требовала достоинства в любви и достоинства при расставании:
И слезы ей – вода, и кровь –
Вода, – в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха – Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.
Сила ее чувств была поистине шекспировской. У Цветаевой была именно та “всемирная отзывчивость”, которая была у Пушкина. Отношение Цветаевой к Пушкину удивительно: она его любит, ревнует и спорит с ним, как с живым человеком. В ответ на пушкинское:
Тьмы низких истин нам дороже
Нас возвышающий обман –
Она пишет: “Нет низких истин и высоких обманов, есть только низкие обманы и высокие истины”. Цветаева с яростью говорит о жене Пушкина, которая позволила себе выйти замуж после Пушкина за генерала Ланского.
Цветаева мощью своего творчества показала, что женская любящая душа – это не только хрупкая свечка, не только прозрачный ручеек, созданный для того, чтоб в нем отражался мужчина, но и пожар, перекидывающий огонь с одного дома на другой. Вся поэзия Марины Цветаевой – это безграничный внутренний мир, мир души, творчества, судьбы.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...

Что можно сказать о внутреннем мире М. Цветаевой читая ее стихи