Глубина и богатство содержания поэзии Мильтона


Пытливо вглядывавшийся вперед, в будущее, Мильтон высоко ценил сокровища человеческой культуры, опыт, накопленный прошлыми веками. Он не был ограниченным и непримиримым “пуританином”, которых было так много в его дни. С полным основанием русские ученые говорят о Мильтоне, как о продолжателе лучших традиций английского и – шире – европейского гуманизма.
Вместе с тем гуманизм Мильтона отличался от гуманизма его великих предшественников. В нем уже не было беспредельной широты и непосредственной жизнерадостности Шекспира, Рабле, Сервантеса. Мировоззрение Мильтона, обогащенное по сравнению с его предшественниками новыми перспективами научного отношения к действительности, открывавшимися перед людьми XVII в., было в известной мере сужено и. ограничено воздействием теологических концепций и буржуазным рационализмом. Вместе с тем Мильтон был резче,- последовательнее в своей ненависти к феодальному строю. Основной конфликт эпохи в его публицистике – да и в его художественных произведениях – выступил с неприкрытой ясностью. Органическая связь национального и общечеловеческого раскрывается в гуманизме Мильтона с новой и еще дотоле невиданной силой: опыт английского народа ведет поэта к постановке проблем, важных для человечества в целом. В значительной мере это связано с представлением Мильтона – как и многих других английских

писателей революционной эпохи – о том, что события английской революции 40-50-х гг. имели мировое значение.
Мы не ошибемся, если скажем, что эта гуманистическая содержательность творчества Мильтона, рожденная революционным пафосом, присущим писателю, сделала жизнь его произведений столь длительной и столь важной для других литератур и для других веков.
Если, учитывая значение религиозной идеи “Потерянного рая”, сводящейся к изображению “первого греха людей” и к нахождению путей его исправления, мы обратимся к художественной сущности поэмы Мильтона, то убедимся, что это поэма о судьбах людского рода. Гигантская космическая битва между восставшими ангелами и божьими легионами – только пролог к борьбе за человека, которую начинает Сатана, желая отомстить богу. Вовлеченный в борьбу бога и Сатаны, человек со своей “свободной волей” становится вровень с ними. Он участник этого спора, а не безвольный его объект. Адам по своей воле, зная о том, что он совершает проступок, нарушает запрет бога и становится соучастником преступления, совершенного Евой: он поступает так из-за любви к Еве, в то время как титаническими силами, которые распоряжаются его
Судьбой – богом и Сатаной, – руководят взаимная ненависть, ярость, зависть, страх.
Адам и Ева Мильтона – прекрасные, владыки прекрасного мира, созданного для них. Они, как пишет Мильтон, “достойнейшая пара”: Адам – “лучший мужчина”, а Ева – “прекраснейшая женщина”. Человек для Мильтона – “наместник бога” на земле, о чем юноша – Мильтон писал еще в одном из кембриджских студенческих сочинений, и это не теологическое построение, а твердая уверенность гуманиста.
Адам и Ева не безлично “прекрасны”. Показав их вместе на фоне цветущего рая, как бы воспроизведя в стихах один из любимых сюжетов мастеров Ренессанса, так охотно изображавших первых людей в раю, Мильтон создал обособленные и детализированные портреты Адама и Евы, тоже напоминающие аналогичные мотивы изобразительного искусства Ренессанса, но с выразительной антикизирующей тенденцией.
Адам – воплощение доблести, мудрости и мужества. Богат его внутренний мир. Разум и страсть – главные противоречия, живущие в Адаме. Разум удерживает его в пределах “естественного закона”, в пределах человечности. Страсть может столкнуть его в хаос низких вожделений, обесчеловечить. Важнейшим фактором внутренней жизни Адама Мильтон считал его “свободную волю” – волю выбора того или иного пути, возникающего перед человеком. Мильтон не был оригинален, развивая свое учение о “свободной воле”. Он во многом зависел от точки зрения христианских теологов IV-V вв., с которыми всегда считался (и это показатель: в христианской теологии той поры еще не заглохли некоторые гуманистические идеи эллинизма).
Еще в большей степени зависел Мильтон в вопросе о “свободной воле” от кальвинистского учения о предопределении, с которым он далеко не во веем был согласен, но которое он принимал: в этом учении находила себе ложное выражение верная догадка Мильтона о том, что человеческое общество развивается по определенным законам. Но как бы ни были запутаны теологические воззрения Мильтона, “свободная воля” Адама прославлена в поэме как великое активное начало, движущее человеком. Уже в силу этого Адам – не кукла в трагическом театре жизни, не жалкий червь, каким изображали человека писатели реакционных литературных направлений – современники Мильтона.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Глубина и богатство содержания поэзии Мильтона