История создания и анализ поэмы “Реквием”

Почти весь “Реквием” написан в 1935-1940 гг., раздел “Вместо Предисловия” и эпиграф помечены 1957 и 1961 г. Долгое время произведение существовало только в памяти Ахматовой и ее друзей, лишь в 1950-е гг. она решилась записать его, а первая публикация состоялась в 1988 г., через 22 года после смерти поэта.
Само слово “реквием” (в записных книжках Ахматовой – латинское Requiem) значит “заупокойная месса” – католическое богослужение по умершим, а также траурное музыкальное произведение. Латинское название поэмы, как и тот факт, что в

1930-е – 1940-е гг. Ахматова серьезно занималась изучением жизни и творчества Моцарта, в особенности его “Requiem’а”, наводит на мысль о связи произведения Ахматовой с музыкальной формой реквиема. Кстати, в “Requiem’е” Моцарта – 12 частей, в поэме Ахматовой – столько же (10 главок + Посвящение и Эпилог).
Эпиграф и Вместо Предисловия – своеобразные смысловые и музыкальные ключи произведения. Эпиграф ( строки из стихотворения 1961 г. “Так не зря мы вместе бедовали…”) вводит лирическую тему:
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
Вместо Предисловия (1957), подхватывая
тему “моего народа”, переносит нас в “тогда” – тюремную очередь Ленинграда 30-х годов. Ахматовский “Реквием”, так же как и моцартовский, написан “по заказу”; но в роли “заказчика” – “стомильонный народ”. Лирическое и эпическое в поэме слито воедино: рассказывая о своем горе (аресты сына – Л. Н. Гумилева, мужа – Н. Н. Пунина), Ахматова говорит от лица миллионов “безымянных”; за ее авторским “я” стоит “мы” всех тех, чьим единственным творчеством была сама жизнь.
Посвящение продолжает тему прозаического Предисловия. Но меняется масштаб описываемых событий:
Перед этим горем гнутся горы,
Не течет великая река,
Но крепки тюремные затворы,
А за ними каторжные норы…
Первые четыре стиха поэмы как бы намечают координаты времени и пространства. Времени больше нет, оно остановилось (“не течет великая река”); “веет ветер свежий” и “нежится закат” – “для кого-то”, но больше не для нас. Рифма “горы – норы” образует пространственную вертикаль: “невольные подруги” оказались меж небом (“горы”) и преисподней (“норы”, где мучают их родных и близких), в земном аду.
Мотив “одичалой столицы” и “осатанелых лет” Посвящения во Вступлении воплощается в образе большой поэтической силы и точности:
И ненужным привеском болтался
Возле тюрем своих Ленинград.
Здесь же, во Вступлении, появляется библейский образ из Апокалипсиса, сопровождающий героиню на протяжении всего ее крестного пути: “звезды смерти стояли над нами…”, “…и скорой гибелью грозит огромная звезда”, “…звезда Полярная сияет”.
Многочисленное варьирование сходных мотивов, характерное для “Реквиема”, напоминает музыкальные лейтмотивы. В Посвящении и Вступлении намечены те основные мотивы и образы, которые будут развиваться в поэме дальше.
В записных книжках Ахматовой есть слова, характеризующие особую музыку этого произведения: “… траурный Requiem, единственным аккомпанементом которого может быть только Тишина и резкие отдаленные удары похоронного колокола”. Но Тишина поэмы наполнена звуками: ключей постылый скрежет, песня разлуки паровозных гудков, плач детей, женский вой, громыхание черных марусь (“маруси”, “ворон”, “воронок” – так называли в народе машины для перевозки арестованных), хлюпанье двери и вой старухи… Сквозь эти “адские” звуки еле слышны, но все-таки слышны – голос надежды, голубиное воркование, плеск воды, кадильный звон, горячий шелест лета, слова последних утешений. Из преисподней же (“тюремных каторжных нор”) – “ни звука – а сколько там Неповинных жизней кончается…” Такое обилие звуков лишь усиливает трагическую Тишину, которая взрывается лишь однажды – в главе Распятие-.
Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне…
Распятие – смысловой и эмоциональный центр произведения; для Матери Иисуса, с которой отождествляет себя лирическая героиня Ахматовой, как и для ее сына, настал ” великий час “:
Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
Магдалина и любимый ученик как бы воплощают собой те этапы крестного пути, которые уже пройдены Матерью: Магдалина – мятежное страдание, когда лирическая героиня “выла под кремлевскими башнями” и “кидалась в ноги палачу”, Иоанн – тихое оцепенение человека, пытающегося “убить память”, обезумевшего от горя и зовущего смерть.
Страшная ледяная звезда, сопровождавшая героиню, в X главе исчезает – “небесарасплавились в огне”. Молчание Матери, на которую “так никто взглянуть и не посмел”, разрешается плачем-реквиемом, но не только по своему сыну, но и по всем, “миллионам убитых задешево, Протоптавшим тропу в пустоте” (О. Э. Мандельштам). В этом сейчас – ее долг.
Замыкающий поэму Эпилог “переключает время” на настоящее, возвращая нас к мелодии и общему смыслу Предисловия и Посвящения: снова появляется образ тюремной очереди “под красною ослепшей стеною” (в 1-й части).
Голос лирической героини крепнет, вторая часть Эпилога звучит как торжественный хорал, сопровождаемый ударами погребального колокола:
Опять поминальный приблизился час.
Я вижу, я слышу, я чувствую вас.
“Реквием” стал памятником в слове современникам Ахматовой – и мертвым, и живым. Всех их она оплакала своей “рыдающею лирою”. Личную, лирическую тему Ахматова завершает эпически. Согласье на торжество по воздвижению памятника ей самой в этой стране она дает лишь при одном условии: что это будет Памятник Поэту у Тюремной Стены:
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь.
Забыть, как постылая хлюпала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.
“Реквием” можно без преувеличения назвать поэтическим подвигом Ахматовой, высоким образцом подлинной гражданской поэзии.
Человеческую и поэтическую позицию Ахматовой критик Б. Сарнов назвал “мужественным стоицизмом”. Ее судьба являет собой пример смиренного и благодарного приятия жизни, со всеми ее радостями и горестями. “Царственное слово” Ахматовой гармонически соединило здешнее с нездешним:
И голос вечности зовет
С неодолимостью нездешней,
И над цветущею черешней
Сиянье легкий месяц льет.
И кажется такой нетрудной,
Белея в чаще изумрудной,
Дорога, не скажу, куда…
Там средь стволов еще светлее,
И все похоже на аллею
У царскосельского пруда.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...

История создания и анализ поэмы “Реквием”