Комментарии к стихотворениям и поэмам Марии Цветаевой. Часть 3. – художественный анализ

Цветаева была дружна с Миндлиным, писала ему доверительные, искренние письма. В 1922 г. она, однако, посвятила цикл “Отрок” Геликону (А. Г. Вишняку, 1895-1943), владельцу русского издательства “Геликон” в Берлине, где вышла ее книга “Ремесло”. А. Г. Вишняк впоследствии погиб в фашистском концлагере. Письма Цветаевой к нему 1922 года и единственный его ответ, переписанные ею в тетрадь, хранятся в ЦГАЛИ.
1. (Данный материал поможет грамотно написать и по теме Комментарии к стихотворениям и поэмам Марии Цветаевой. Часть 3.. Краткое содержание

не дает понять весь смысл произведения, поэтому этот материал будет полезен для глубокого осмысления творчества писателей и поэтов, а так же их романов, повестей, рассказов, пьес, стихотворений.) “Пустоты отроческих глаз! Провал ы…”.- Вдох – и огромный выдох.- Э. Л. Миндлин вспоминает, что стихотворение было написано после того, как он “криком своим во сне перепугал и Марину и Алю” (“Необыкновенные собеседники”, с. 59). Тревожа сон Давидов, II Захлебывался царь Саул.- По библейскому преданию, Саул, мучимый завистью к славе и добродетелям Давида, будущего царя Иудеи, стремился его убить и всюду преследовал.

2. “Огнепоклонник! Красная масть! “.- “…в комнате, освещенной гулом огня в печи, не текли – стояли наши тихие вечера… Я с самого детства пристрастился слушать огонь в печи и чуть ли не в печь окунался лицом. Марина Ивановна подшучивала надо мной, называла “огнепоклонником” (“Необыкновенные собеседники”, с. 58-59).
3. “Простоволосая Агарь – сижу…”.- Агарь (библ.)- рабыня патриарха Авраама, родившая ему сыча Измаила. По требованию жены Авраама была с сыном изгнана и поселилась в пустыне.
4. “Виноградины тщетно в садах ржавели…”.- В стихотворении использованы мотивы из библейской Песни Песней.
Сивилла и юноша.- Стихотворение озаглавлено в 1940 г.
Маяковскому (“Превыше крестов и труб…”).- По свидетельству А. С. Эфрон, это стихотворение Цветаева в Москве читала Маяковскому и “вспоминала, что понравилось” (Зв., 1975, № 6, с. 161). Всю жизнь Маяковский оставался для нее истиной неизменной; всю жизнь хранила она ему высокую верность собрата (там ж е, с. 160- 161). Маяковский же мало зиал творчество Цветаевой, а к тому, что знал, относился скептически. Так, Цветаева была уязвлена его статьей “Подождем обвинять поэтов”, где говорилось о “цыганском лиризме” ее книги “Версты” (М., “Костры”, 1921) и где автор иронически предлагал читателю предпочесть в этом отношении Сельвинского. Она с горечью писала об этом Пастернаку 21 июня 1926 г. и просила его передать Маяковскому, что у нее есть и другие книги.
Хвала Афродите (1 -4).- Смысл цикла (отречение от земной любви) сознательно противопоставлен его заглавию. В письме Цветаевой к Пастернаку от 10 июля 1926 г. читаем: “…ненасытная исконная ненависть Психеи к Еве, от которой во мне нет ничего. А от Психеи – все… Ревность? Я просто уступаю, как душа всегда уступает телу, особенно чужому – от честнейшего презрения… У меня другая улица, Борис, льющаяся, почти как река, Борис, без людей, с концами концов, с детством, со всеми, кроме мужчин… Я им не нравлюсь, у них нюх. Я не – нравлюсь полу”.
1. “Блаженны дочерей твоих, Земля…” – Елисейские поля – по представлениям древних, местопребывание душ умерших.
2. “Уже богов – не те уже щедро ты…” – Венерины, летите, голубки.- Голубь-один из атрибутов Афродиты (Венеры).
3. “Тщетно, в ветвях заповедных кроясь…” – Пояс, мирт – атрибуты Афродиты. …Стрелой тупою Освободил меня твой же сын – Эрот (Амур), бог любви, сын Афродиты; изображался в виде мальчика со стрелами.
4. “Сколько их, сколько их ест из ру к…” – Камень безрукий.- Подразумевается, вероятно, античная статуя Венеры Ми-лосской.
“От гнева в печени мечты во лб у…”.- Р. о. 79.
О р ф е й.- Голова и лира.- См. коммент. к стихотворению “Как сонный, как пьяный…”
Амазонки.- Р., с. 86. Озаглавлено в 1940 г. при подготовке сборника. Амазонки – легендарное племя женщин-воительниц, обитавшее на восточном побережье Черного моря; амазонки не терпели мужчин и выходили в походы под предводительством своей царицы. Тема амазонок занимала творческое воображение Цветаевой. В романтико-психологическом осмыслении эта тема поставлена поэтом в прозаическом “Письме к Амазонке” (“Lettre а ГАтагопе”, 1932-1934, оригинал по-французски), обращенном к писательнице Натали Клиффорд Барнэ. Под редакционным названием “Моп frere feminin – (“Мой женский брат”) вышла отдельным изданием в Париже (Mercure de France, 1979). Об одногрудых тех.- По преданию, девочкам-амазонкам выжигали правую грудь, чтобы она не мешала при натягивании лука.
“Не ревновать и неклясть…” – Р., с. 106. Чабров А. А. (настоящая фамилия Подгаецкий; ок. 1888 – ок. 1935)-актер и музыкант, друг композитора Скрябина; впоследствии уехал за границу, мечтая основать собственный театр, но вместо этого перешел в католичество и стал священником. О Чаброве Цветаева писала И. Г. Эренбургу в марте 1922 г. “…умный, острый… прекрасно понимающий стихи, очень причудливый… У него памятное лицо: глаза как дыры, голодные и горячие, но не тем (мужским) – бесовским? жаром; отливающий лоб и оскал островитянина” (Зв., 1975, № 6, с. 150), “Не похорошела за годы р а з л у к и! ” – Р., с. 109.О6 ращено к мужу, С. Я. Эфрону.
“Завораживающая! Крест…”.- Р., с. 113.
Сугробы (Из цикла).
1-е и 2-е стихотворения – BP, 1922, № 26-27. Цикл из одиннадцати стихотворений посвящен И. Г. Эренбургу (1891 – 1967), с которым Цветаева познакомилась, судя по его воспоминаниям, в 1917 г. “Дружба Марины с Эренбургом была дружбой двух сил,- вспоминает А. С. Эфрон,- причем взаимонепроницаемых, или почти. Марине был чужд Эренбургов рационализм… публицистическая широкоохватность его творчества… как ему – космическая камерность ее лирики, “простонародность” …российское, былинное, богатырское начало в ее поэзии вплоть до самой российскости ее языка, к которой он оставался уважительно-глух всю свою жизнь. В дальнейшем взаимная неподвлиянность (не говоря уж об обстоятельствах) разделила их, а вначале – только помогла дружбе стать именно дружбой. Отношение того, давнего, Эренбурга к той, давней, Цветаевой было поистине товарищеским, действенным, ничего не требующим взамен, исполненным настоящей заботливости и удивительной мягкости” (Зв., 1975, № 6, с. 152). В 1960 г. Эренбург отвел воспоминаниям о Цветаевой главу из второй книги своих мемуаров “Люди, годы, жизнь”,
“Знакомец! Отколева в наши стран ы?..” – Одно из последних стихотворений, написанных на родине. 11 мая 1922 г. Цветаева с дочерью уехала из Москвы за границу к мужу.
Июнь 1922-1925
“Есть час на те слова…”.- Первоначально было обращено к А. Г. Вишняку. Этим стихотворением открывается сборник “После России”, куда вошли стихи, написанные с 1922 по 1925 г., до отъезда во Францию. Как и тринадцать последующих, написано в Берлине, куда Цветаева приехала 15 мая 1922 г. За два с половиной месяца пребывания в нем она не полюбила Берлина. “Маринин несостоявшийся Берлин. Не состоявшийся потому, что не полюбленный; не полюбленный потому, что после России – прусский, после революционной Москвы – буржуазный, не принятый ни глазами, ни душой: неприемлемый” (Зв., 1975, № 6, с. 159). См. стихотворение “Берлину”.
Земные приметы (1-8).- Цикл создан в 1940 г. при подготовке сборника стихов; тогда же Цветаева хотела назвать его “Подруга”. Заглавие “Земные приметы”, которое она предпочла, повторяет название предполагаемой книги московских записей о 1917-1919 гг., которую Цветаева в 20-е годы тщетно пыталась издать за границей. Однако в данном случае смысл цикла противопоставлен заглавию. Как и вообще в первое десятилетие после приезда за границу, лирика Цветаевой становится все более усложненной, поэт все больше углубляется в себя, в собственные душевные “умыслы” (этим словом Цветаева первоначально намеревалась назвать свою книгу стихов). Все стихотворения цикла первоначально были обращены к А. Г. Вишняку.
2. “Ищи себе доверчивых подруг…”.- В стихотворении выражена много раз встречающаяся у Цветаевой мысль о двух видах любви: земной, олицетворенной в Венере, в Еве, в Елене гомеровской, и духовной, олицетворенной в Психее, “…тела (вкусовые пристрастья наши) бесчеловечны. Психею (невидимую) мы любим вечно, потому что заочное в нас любит-только душа! Психею мы любим Психеей, Елену Спартанскую мы любим… чуть ли не руками – и никогда наши глаза и руки не простят ее глазам и рукам ни малейшего отклонения от идеальной линии красоты. Психея вне суда – ясно? Елена непрестанно перед суньями” (письмо от 20 июля 1923 г.).
5. “Удостоверишься – повремени! – Не о сокровищнице – Суламифь: Ц Горсточке красной глины.- Суламифь – возлюбленная библейского царя Соломона, который посвятил ей Песнь Песней. Горсточка красной глины – здесь: плоть человеческая (по библейскому преданию, первого человека – Адама – бог создал из праха земного). Первоначальный вариант стихотворения нес иной, по сравнению с окончательным, смысл:
…От нишеств и напраслин.
Да, ибо в час, когда придут цари,
Дитя покинет ясли.
Сиротствующее – найдет отца, И даже век не взбросит, Когда придут и розы, и сердца, И лавры на серебряном подносе.
Удостоверишься,- повремени1 – Что, выброшенной на солому, Не надо было ей ни славы, ни Сокровищницы Соломона.
И вместо всех – в маревах дней и судеб –
Мне строящихся храмин –
Я бы хотела так: камень на грудь –
И под голову – камень.
“Некоторым – не закон…” – ПР, с. 15.
“В пустынной храмин е…”.- Логос (греч.) – слово, глагол.”Неподражаемо лжет ж и з н ь…”.- ПР, с. 17. Первоначально было названо: “Слова на сон”. Написано под сильным впечатлением от книги Б. Пастернака “Сестра моя – жизнь” (М., 1922) и послано ему с припиской: “После Сестры моей Жизни”. 19 ноября 1922 г. Цветаева писала Пастернаку из Чехии: “Слова на сон”. Тогда было лето, и у меня был свой балкон в Берлине. Камень, жара. Ваша зеленая книга на коленях. (Сидела на полу).- Я тогда десять дней жила ею”.
Сивилла (1-3).- Начиная с этого цикла и кончая стихотворением “Русской ржи от меня поклон…”, все стихотворения написаны в Чехии; Цветаева с семьей переехала туда из Берлина 1 августа 1922 г. Нужда заставляла Цветаеву все время, кроме зимы 1923/24 г., жить в пригородах Праги: деревнях Мокропсы (Дольние и Горные), Новые Дворы, Иловищи, Вшеноры. Несмотря на трудный и нищий быт, Цветаева позднее, во Франции, с благодарностью вспоминала Чехию, ибо именно там она, как никогда (кроме детства, когда жила летом в Тарусе), была приобщена к природе. Образы природы в лирике чешского периода встречаются гораздо чаще по сравнению со стихами других лет (циклы “Сивилла”, “Деревья”, “Ручьи”, “Облака” и др.).
К теме сивиллы Цветаева обращалась не раз (см. стихотворение “Сивилла и юноша”). В данном цикле древняя сивилла, которой Аполлон даровал вечную жизнь, превращена согласно трактовке Цветаевой в высушенный ствол-пещеру, в которой совершается прорицание.
1. “Сивилла: выжжена, сивилла: ствол…”.- Дивному голосу.- “Вот эпиграф к одной из моих будущих книг,- писала Цветаева.- (Слова, вложенные Овидием в уста Сивиллы, привожу на память:) “Мои жилы иссякнут, мои кости высохнут, но ГОЛОС, ГОЛОС – оставит мне судьба!” (имеются в виду строки 152-154 из 14-й книги “Метаморфоз” Овидия).
3. Сивилла – младенцу.- BP, 1926, № 5.
Берегись…- Первоначально называлось “Река”. В 1940 Г. Цветаева колебалась между названиями “Берегись…” и “Адам” и выбрала первое. Стихотворение возникло под впечатлением прогулки на чешскую речку Бероунку; об этой прогулке записала десятилетняя дочь Цветаевой Аля: “Мы с Мариной – на реке. По воде идут неизвестно куда полуволны, полурябь. Приближаемся к пенным порожкам, проходим под мостом, где гремит эхо. Сырая тропинка между ив, как коридор… Тихо и осторожно, с камня на камень, подбираемся к какому-то дереву, которое Марина уже заранее любит… через две минуты мы уже сидим на пригорке под ним, на его перекрученных, иссохших седых Kopjwra. Я хочу поговорить с Мариной, но она говорит: “Помолчи, дай послушать воду!” Слушая, мама выкурила две папиросы, полюбовалась на реку, записала отрывки стихов в маленькую тетрадку…” (Зв., 1975, № 6, с. 172-173). В гордый час Трубы – то есть Страшного суда. Скорбит об упавшем ввысь по сей день Давид.- Авессалом, сын царя Давида (библ.) восстал против отца, чтобы овладеть престолом. Спасаясь от преследования, он запутался волосами в ветвях дуба, повис “между небом и землей”, был настигнут врагами и убит. Давид горько оплакивал сына.
Деревья (1-9).- “Рожденный ходок”, Цветаева совершала много пеших прогулок по горам и лесам Чехии, леса которой – холмистые, поросшие вереском – очень полюбились ей. Включая цикл в ПР, Цветаева посвятила его Анне Антоновне Тесковой (1872-1954), писательнице и переводчице, с которой познакомилась в Праге, по-видимому, в конце 1924 г. Прожившая большую часть отрочества в России, А. А. Тескова тяготела к русской культуре и много лет принимала деятельное участие в работе культурного отдела Чешско-русского содружества. Дружба с Тесковой (после переезда Цветаевой во Францию – эпистолярная) продолжалась вплоть до отъезда Цветаевой в СССР (июнь 1939 г.). Около двух третей сохранившихся писем Цветаевой к Тесковой составили книгу, вышедшую в 1969 г. в Праге (оригиналы хранятся в библиотеке Музея чешской литературы и письменности в Страговском монастыре).
2. “Когда обидой – опилась…”.- Авессалом.- См. ком-мент, к стихотворению “Берегись…”.
4. “Друг и! Братственный сонм! “.- Над сбродом кривизн.- “Я скоро перестану быть поэтом и стану проповедником: против кривизн. 14е: не кочу людей, а не могу людей” (письмо Цветаевой от 9 февраля 1923 г.).
5. “Беглецы? – Вестовые?..”.- Саул за Давидом: Смуглой смертью своей.- См. коммент. к стихотворению “Пустоты отроческих глаз! Провалы…” Саул погиб в борьбе с филистимлянами. Он был сильно изранен стрелами и, чтобы не сдаваться врагу, закололся мечом.
7. “Та, что без видения спала…”,- Скала-здесь: гамма оттенков.
Первоначальный вариант стихотворения:
Рассеивающий листву, как свет,
Клен! – Жрец светорожденный!
Лишь богу своему глядящий вслед
Соборною колонной
Ствола, незыблемого, как псалом.
Встав от начала века –
Живее Библии являешь в дом –
День, когда тьма от света
Отделена была. Столь наг и чист
Свет, что три ночи сряду
Стихи забрасываю: каждый лист –
Целою Мессиадой!



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Комментарии к стихотворениям и поэмам Марии Цветаевой. Часть 3. – художественный анализ