Критическая деятельность Николая Гавриловича Чернышевского


Николай Гаврилович Чернышевский (1828-1889) начал критическую деятельность с изложения своей целостной теории искусства и историко-литературной концепции. В 1853 году он написал, а в 1855 году защитил и опубликовал магистерскую диссертацию “Эстетические отношения искусства к действительности”. В 1855-1856 годах на страницах “Современника” напечатал “Очерки гоголевского периода русской литературы”. Это сочинение предполагалось в двух частях, и в нем существенное место должна была занять характеристика литературного движения 30-50-х годов. Но создать Чернышевский успел только первую часть, посвященную истории критики “гоголевского периода”; в попутных рассуждениях он коснулся и художественных произведений этого периода.
В статье “Об искренности в критике” (1854) и некоторых других работах Чернышевский изложил свой критический кодекс, продолжив “Речь о критике” Белинского: он высмеял критику “уклончивую” и развил свое понимание критики “прямой”, принципиальной, высокоидейной, прогрессивной. Чернышевский выступал также как критик текущей современной литературы. Но, сделав в этой области ряд замечательных успехов, среди которых самым великим было открытие Л. Толстого как писателя, он занялся другими, не менее важными тогда экономическими проблемами, препоручив отдел критики в “Современнике” Добролюбову.


Чернышевский изложил свою материалистическую эстетику как систему, противопоставив ее системам идеалистическим. К этому понуждали его три обстоятельства: внутренняя последовательность его собственной материалистической и демократической мысли, системность возрождаемого наследия Белинского и логическая последовательность гегелевской эстетики, на которую опирались противники Чернышевского. Победить идеализм можно было, лишь создав концепцию, которая могла бы с новой исторической и философской точки зрения более рационально осветить все прежде поставленные и возникшие новые проблемы.
Все теоретические построения Чернышевского развертываются следующим образом: сначала он разбирает господствующие идеалистические представления о цели и предмете искусства, а именно понятия о прекрасном; затем провозглашает свой тезис “прекрасное есть жизнь” и разбирает нападки идеалистов на прекрасное в действительности и уже затем в известной последовательности позитивно излагает свои тезисы. В конце диссертации он делает выводы из сказанного и сжато излагает сущность нового материалистического учения об искусстве.
Чернышевский всесторонне разобрал основную формулу идеалистической эстетики: “Прекрасное есть совершенное соответствие, совершенное тождество идеи с образом”1. Эта формула родилась в лоне идеалистической эстетики, главным образом гегелевской школы, и вытекает из следующего идеалистического тезиса: весь мир является воплощением абсолютной идеи, идея в своем развитии проходит ряд ступеней, область духовной деятельности подчинена закону восхождения от непосредственного созерцания к чистому мышлению. По Гегелю, наивной стадией созерцания является искусство, затем идет религия и самой зрелой ступенью духовной деятельности является философия. Прекрасное – это сфера искусства, оно – результат кажущегося тождества идеи и образа, полного их совпадения в отдельном предмете. На самом же деле, говорят идеалисты, идея никогда не может воплотиться в отдельном предмете, но сама иллюзия настолько облагораживает предмет, что он выглядит прекрасным. На следующих ступенях познания идея покидает конкретный образ, и для развитого мышления существует не призрачное прекрасное, а только доподлинная истина. Для чистого мышления прекрасного нет, прекрасное даже унизительно для него. Чистое мышление – сама себе адекватная идея, не прибегающая к помощи образов низменной эмпирии, чтобы явиться миру.
Провозглашая “прекрасное есть жизнь”, Чернышевский брал жизнь во всей безграничности ее проявлений, в значении радости бытия (“лучше жить, чем не жить”). Он трактовал жизнь в ее социально-классовых проявлениях. Чернышевский показывал, что имеются различные представления о красоте у крестьян и у господ. Например, красота сельской девушки и светской барышни. Он впервые выдвинул классовый принцип понимания проблемы прекрасного.
Чернышевский явно симпатизирует тем представлениям о прекрасном, которые выработало наивное сознание трудового крестьянства, но дополняет их представлениями об “уме и сердце”, которые складываются в просвещенном сознании деятелей революционно-демократического направления. Вследствие слияния этих двух начал положение Чернышевского о прекрасном получало материалистическое и демократическое истолкование. Идеалисты в свое учение о прекрасном ввели категории возвышенного, комического, трагического. Чернышевский также уделял им большое внимание. В идеалистической эстетике понятие трагического соединялось с понятием судьбы. Судьба выступала в виде существующего порядка вещей (что соответствовало понятию социального строя), а субъект или герой, активный и волевой по своей натуре, нарушал этот порядок, сталкивался с ним, страдал и погибал. Но его дело, очищенное от индивидуальной ограниченности, не пропадало, оно входило как составной элемент во всеобщую жизнь.
Чернышевский во всех этих положениях идеализма блестяще вскрыл присущую им охранительную тенденцию. Он опроверг фатализм теории трагической судьбы героя не только как революционный демократ, но и как диалектик, последовательный реалист. Он также исходил из того, что трагическое связано с борьбой героя и среды. “Неужели эта борьба всегда трагична?”- спрашивал Чернышевский и отвечал: “Вовсе нет; иногда трагична, иногда не трагична, как случится”1. Нет фаталистического действия рока, а есть лишь сцепление причин и соотношение сил. Если герой сознает свою правоту, то даже тяжелая борьба – не страдание, а наслаждение. Такая борьба только драматична. И если принять необходимые предосторожности, то эта борьба почти, всегда заканчивается счастливо. В этом утверждении чувствуется оптимизм подлинного борца-революционера.
Чернышевский верно указывал, что “не следует ограничивать сферу искусства одним прекрасным”, что “общеинтересное в жизни – вот содержание искусства”1. Идеалисты явно путали формальное начало искусства – единство идеи и образа как условие совершенства произведения – с содержанием искусства.
Кроме задачи воспроизведения действительности, искусство имеет еще другое назначение – давать “объяснение жизни”, быть “учебником жизни”. Таково внутреннее свойство самого искусства. Художник не может, если бы и хотел, отказаться от произнесения своего суждения над изображаемыми явлениями: “приговор этот выражается в его произведении”.
Цель искусства заключается в воспроизведении действительности, в объяснении ее и в приговоре над ней. Чернышевский не только возвращался к идеям Белинского, но и существенно обогащал материалистическую эстетику требованиями, вытекавшими из самой сущности искусства и конкретных условий литературной жизни 50-60-х годов. Особое значение имел тезис о “приговоре” над жизнью. Это было то новое, что Чернышевский внес в проблему тенденциозности искусства.
Но в диссертации Чернышевского имеются и упрощения. Он прав в самом важном: искусство вторично, а действительность первична (“выше” искусства). Однако сопоставление образов искусства с живыми предметами Чернышевский проводит не в том плане, в каком искусство соотносится с жизнью как “вторая действительность”. Чернышевский признает за искусством только право средства информации, комментария, “суррогата действительности”. Даже выражение “учебник жизни”, хотя в принципе и верное, имеет узкий смысл: справочник жизни, сокращенное ее изложение. В тех случаях, где Чернышевский говорит о типизации, обобщении в искусстве, он первенство и превосходство признает за “типизацией”, свойственной самой стихийной жизни, а искусству оставляет лишь суждение, приговор над действительностью. Но это качество вообще вытекает из свойства человека судить обо всем окружающем. Где же здесь особая форма приговора в искусстве? Чернышевский не говорит о голой тенденциозности, но он также не говорит и о том, что искусство воздействует на человека через свои образы и общий тон, пафос произведения. Верная мысль об объективности красоты и типического упрощается Чернышевским, поскольку он умаляет значение типизации, выявления в хаосе случайностей того, что является закономерным и необходимым. Недооценивал он и роль творческого воображения, художественной формы в искусстве.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Критическая деятельность Николая Гавриловича Чернышевского