Кульминация взаимоотношений Базарова и Одинцовой


XVIII глава – кульминация взаимоотношений Базарова и Одинцовой. Здесь Тургенев устранил многое, что свидетельствовало о глубокой симпатии и расположении Анны Сергеевны к Базарову, о том, что она сама своим поведением вызвала героя на откровенность, дала ему все основания и стимулы поступать так, как он поступил. Одинцова первая делает смелую и решительную попытку к сближению с Базаровым, когда говорит ему: “А знаете ли, Евгений Васильич, что я умела бы понять вас: я сама была бедна и самолюбива и честолюбива, как вы: я прошла, может быть, через такие же испытания, как и вы”. Базаров колеблется, ибо чувствует, какое большое расстояние между ними. После этого в рукописном тексте Одинцова делала вторую попытку вызвать Базарова на откровенность:
“- Для того чтобы решиться на откровенность, – глухо проговорил Базаров, – нужно быть уверенным в сочувствии.
– Как нам не стыдно говорить такие слова? Разве Вы не уверены в моем сочувствии?
– Я Вам очень благодарен…”.
Весь этот диалог, из которого видно, что Одинцова ждет от Базарова какого-то решительного шага или признания, писатель вычеркнул. В той же главе Одинцова сетовала по поводу того, что Базаров считает ее пустой женщиной; Тургенев вычеркнул и это место; когда Базаров замечает, что говорить о его будущей деятельности “вовсе не любопытно”, Анна Сергеевна снова,

в третий раз, недвусмысленно намекает ему на свое чувство: “Опять это слово: любопытно! Видно, вы не в состоянии предположить во мне другое чувство”. Несколькими строчками ниже Одинцова варьирует ту же мысль: “Я знаю, вы считаете меня неспособной на сердечное участие; у меня действительно прав довольно спокойный – но вы ошибаетесь, Евгений Васильевич, право”. Оба эти высказывания Одинцовой, свидетельствующие о ее расположении к Базарову и дающие повод последнему открыть ей свое чувство, Тургенев вычеркнул в рукописи. Это не только лишало признание героя в любви поэтичности, но сделало его неожиданным, навязчивым и грубым.
Не удовлетворившись этим, Тургенев пошел далее по пути прямой моральной дискредитации героя. Одинцова вспоминает “почти зверское лицо Базарова”, а в конце главы после слов “она скорее чувствовала себя виноватою” (что соответствовало психологической правде поведения героини) Тургенев добавляет на полях: “Под влиянием различных смутных чувств, сознания уходящей жизни, желания новизны она заставила себя дойти до известной черты, заставила себя заглянуть за нее – и увидала за ней даже не бездну, а пустоту… или безобразие”.
Писатель как бы полностью оправдывает поведение Одинцовой и возлагает всю вину на Базарова. А между тем логика развития их взаимоотношений говорит о другом: о том, что Анне Сергеевне очень хотелось услышать признание в любви, что она сама наводила Базарова, на объяснение, и когда он спросил ее: “И вы не рассердитесь?”, она ответила решительно: “Нет”. Более того, даже когда Базаров уже сказал ей: “Так знайте же, что я люблю вас, глупо, безумно… Вот чего вы добились”, Одинцова “протянула вперед обе руки”, ей “стало и страшно и жалко его”, “невольная нежность зазвенела в его голосе”, она “не тотчас освободилась из его объятий” (слово “освободилась” вписано вместо вычеркнутого “вырвалась”, что повлекло за собой естественное снятие эпитетов “вся
Бледная и холодная”. Судя по этим фактам, Одинцовой не настолько было неприятно поведение Базарова, чтобы ей почудились “пустота и безобразие”, о которых автор пишет в конце главы.
Писатель заставлял свою героиню, стоявшую “выше всяких предрассудков”, проявлять своего рода ханжество по отношению к Базарову и апеллировать к спокойствию, которое “все-таки лучше всего на свете”. Иначе трудно объяснить тот факт, что Тургенев после слов: “Вы меня не поняли, – прошептала она”, сначала вписал на полях слова: “с торопливым испугом. Казалось, шагни он еще раз, она бы вскрикнула”, затем вычеркнул их, а потом опять точками восстановил. Развенчав своего героя во взаимоотношениях с Одинцовой, Тургенев повел его по нисходящей линии (почти во всех поступках Базарова, в его суждениях о людях, о человечестве, о природе им начинает руководить какое-то страшное озлобление), наконец, стал дискредитировать его и во взаимоотношениях с другими героями.
Так, в XX-XXI главах, где речь идет о взаимоотношениях Базарова с родителями, снижение его облика продолжается. В знаменитом разговоре под стогом сена (XXI глава) Базаров говорит Аркадию: “… они вот, мои родители то есть, заняты и не беспокоятся о собственном ничтожестве”. Тургенев вставляет слова: “оно им не смердит”. В той же главе, прощаясь с отцом, Базаров проявляет известное пренебрежение к нему: сначала было: “Наконец, уже прощаясь с ним в кабинете, он с притворным спокойствием проговорил…”. Писатель вычеркнул “с притворным спокойствием” и вписал “с натянутым зевком”. И только в одном месте XXI главы исправление сделано как будто в пользу Базарова: Василий Иванович говорит Аркадию о своем сыне: “Он враг всех излияний; многие его даже осуждают за такую твердость его нрава и видят в ней признак гордости или бесчувствия; но подобных ему людей не приходится мерить обыкновенным аршином, не правда ли?”
Наконец, в XXV, XXVI и XXVII главах романа писатель лишает Базарова еще ряда подлинно человечных черт, подменяя их какой-то бравадой и фиглярством: в XXV главе из разговора героя с Одинцовой вычеркиваются слова Базарова: “Перед вами человек, с которым вы некогда беседовали дружески”; “Я, собственно, и ехал сюда в надежде на вашу доброту”; “Извините мою неловкость”.
В результате я можно сделать вывод, что Тургенев придавал большое значение взаимоотношениям Базарова и Одинцовой. Это была одна из главных линий, которая подверглась глубинному “перепахиванию”. Целью этого “перепахивания”, как видно из анализа поправок, касающихся любовной интриги, было принизить Базарова, лишить его ореола героичности, наделить сухостью и черствостью, подменить глубокие переживания героя животными инстинктами. Таково было стремление художника, продиктованное целым рядом обстоятельств.
Одно из обстоятельств связано с особенностями тургеневского взгляда на историю и на человека. Писатель считал, что различные политические силы в истории – это явления относительные, преходящие. Они “грают роль лишь на каких-то весьма ограниченных отрезках времени и отходят на задний план перед “вечными” законами природы, обнаруживают свою несостоятельность при столкновении с общечеловеческими явлениями любви и смерти. В истории сменяются поколения. Каждое иэ них уходит со своими “временными” идеалами и стремлениями. Но остается непреходящая жизнь всемогущей природы.
Столкновение “временных”, с точки зрения Тургенева, идеалов с “вечными” законами неумолимой природы, непостижимыми тайнами любви и ненависти проходит через весь роман. Базаров отрицает любовь, а любовь оказывается сильнее его теории. Базаров говорит, что природа – не храм, а Тургенев представляет ее величественным и прекрасным храмом. Базаров приобретает в романе черты героического величия именно потому, что он, будучи незаурядной личностью, вступает в борьбу с понятиями “вечными” и. непреодолимыми. При такой философской посылке Тургенев был убежден, что он написал роман о скрывшемся в могиле “грешном, бунтующем сердце”, о “великом спокойствии “равнодушной” природы, “о вечном примирении и о жизни бесконечной”. В значительной мере это было так, ибо суровая правда о трагической участи людей, не щадящих себя во имя общества, в романе раскрылась недвусмысленно. Но не следует сводить только к этому значение романа “Отцы и дети”.
Тургеневский Базаров был одним из ярких разночинцев 60-х годов, “первой в русской литературе личностью, перед которой каждый чувствует уважение” (Луначарский, с. 200). Благодаря огромной обобщающей силе художника он получился фигурой яркой, колоритной, человеком, который, по выражению Герцена, “все-таки подавил собой и пустейшего человека с душистыми усами, и размазню отца Аркадия, и бланманже Аркадия”.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Кульминация взаимоотношений Базарова и Одинцовой