Квазимодо как образец духовной красоты

Человечество с давних пор решает вопрос о совместимости – духовной красоты и физического совершенства. Ближе всех в рэтом вопросе подошли к решению древние греки. Но впоследствии о физическом совершенстве как-то забыли – наступало средневековье.
Роман Виктора Гюго “Собор Парижской Богоматери” рассказывает о Париже в эпоху средневековья. Со свойственными ему энциклопедическими знаниями и уклоном к риторике Гюго создает несколько интересных характеров, каждому из которых можно посвятить целые тома исследований. Один из главных героев романа – Квазимодо, звонарь Собора Парижской Богоматери. В переводе с латинского “Квазимодо” означает “как будто”. И действительно, звонарь напоминает одну из скульптурных химер, какие до сих пор украшают фронтон собора Нотр-Дам де Пари, с огромной, покрытой рыжей щетиною головой, горбом между плечами и страшно кривыми ногами. Благодаря своему уродству Квазимодо стал даже “папой шутов” во время народного веселья.
Квазимодо, замкнутый в себе из-за своего уродства, иногда напоминал зверя. Но когда он нежно и чисто влюбляется в девушку неземной красоты Эсмеральду, то это чувство поражает и вызывает какое-то болезненное удивление. Квазимодо спас жизнь Эсмеральде и прятал ее в Соборе. Их отношения за это время превращаются в настоящее духовное понимание и единство, ассоциируясь

с известной сказкой “Аленький цветочек”. Эсмеральда понимала чувства Квазимодо-урода и поневоле привыкла к своему нежному и грустному спасителю. А тягу звонаря к прекрасному следует искать не во внешних проявлениях, а в самой глубине его естества. Гюго не смог однозначно ответить на вопрос, почему судьба так жестоко и одновременно мудро поступила с Квазимодо. На протяжении всего романа горбун Квазимодо чем дальше, тем больше выглядит духовно красивым. Преданность горбуна Эсмеральде почти безумна, непостижима, ради нее он мог/”прыгнуть с башни Собора, не задумываясь. Осознание собственного уродства до самой смерти не дает покоя Квазимодо, а соединиться со своей любимой судьба разрешила ему только после смерти.
Квазимодо не является образцом трезвости и уравновешенности. Его терзают разнообразные чувства, иногда им овладевает злость, которую можно считать следствием отношения к нему окружающих людей. Он не смог удержаться от жажды мести священнику Клоду Фролло, которого сбросил с высоты Собора. После гибели Эсмеральды и Фролло Квазимодо произнес: “Вот все, что я любил”. Он действительно любил прекрасное, воплощенное в Эсмеральде, и Бога, которого олицетворял Фролло. Может показаться, что для Квазимодо больше ничего не осталось на целом свете. Но, на мой взгляд, у горбуна было то, чего он так и не понял: Собор. Он мог бы стать частью этого величественного сооружения, которое устремляет башни, как руки, к пустому небу. Но это только предположение.
В своем романе Виктор Гюго охватил и смысл, и жестокость жизни, и смерть, и наши пристрастия, и отчаянье любви. Квазимодо воплощает в себе многогранность человеческого характера. При повторном прочтении “Собора Парижской Богоматери” читатель открывает все новые черты в этом интереснейшем герое, имя которого в наше время стало почти нарицательным.
Поставленная гуманистами Возрождения цель – создать искусство, ни в чем не уступающее античным образцам, – была достигнута в творениях французских классицистов и их последователей.
Именно классицизм стал символом культуры Франции XVIIв.. Теоретики классицизма считали, что основу красоты в искусстве составляют определенные правила, следовать которым необходимо неукоснительно они призывали подражать “упорядоченной” природе: подстриженным газонам и цветникам, радующим глаз просвещенного человека.
Многочисленные трактаты об искусстве, написанные классицистами во главу угла ставили гармонию, разумность и творческую дисциплину поэта, обязанного противостоять хаотичности мира, в котором бушуют страсти. Самый известный французский теоретик классицизма – Никола Буало-Депрео (1636-1711). В его трактате “Поэтическое искусство” (1674г.) практика современников-литераторов обрела вид стройной системы. Каждому жанру в теории Буало соответствует стиль: слог, которым может быть написана басня (“средний” жанр), не годится для героической поэмы (“высокий” жанр) и т. д. На первое место Буало ставил драматургию, а в ней выделял трагедию. Ей более всего подходили сюжеты из античности, из жизни королей и героев.
Классицизм просветительного периода опирается на опыт классицизма XVIIв. Он стремился к упорядоченности, стройной структуре художественного мира, исходит из принципов “правильного искусства” и ясной манеры изложения и ориентируется на просвещенный вкус. Александр Поп и Вольтер, Лессинг и Гете отдают дань этому направлению, особенно в традиционных “высоких” жанрах – эпопее, трагедии, оде, – насыщая их содержание злободневной гражданской проблематикой. Принцип классицизма – единство действия: единство действия (т. е. не прерывая стихотворный рассказ), единство места (т. е.) и единство времени (т. е. в течение 24 часов).
Для русского классицизма характерна сословная обособленность, условность, схематизм в изображении действительности. Наличие в литературном языке классицизма церковно-славянских оборотов и слов делало его резко отличным от народного языка. Строго определялось различие между жанрами, каждому жанру соответствует определенный стиль языка – “штиль”. В последствии классицизм заменяется сентиментализмом и романтизмом.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Квазимодо как образец духовной красоты