Мотивы сказки и былины в поэзии Пушкина

Сочинение по произведению “Сказка о мертвой царевне”. В “Сказке о мертвой царевне” появляется обобщенный образ богатырей. Еще в “Руслане и Людмиле” слились мотивы волшебной сказки и героической былины. Характерно это и для “Сказки о царе Салтане”. Но “красавцы удалые”, “великаны молодые”, “тридцать три богатыря” во главе с дядькой Черномором – это волшебные помощники князя Гвидона, а “семь богатырей”, “семь румяных усачей” изображаются как реальные положительные герои. Известная таинственность

окружает, конечно, и богатырей из “Сказки о мертвой царевне”. Мы ничего не знаем об их прошлом, о том, что побудило их жить в глухом, дремучем лесу. И дела их носят какой-то отпечаток загадочности. Не то это “вольные люди”, благородные разбойники, которые мстили угнетателям и скрывались от самодержавной власти, не то защитники русской земли от внешних врагов. Сорочины, татары, пятигорские черкесы – все те, кто противостоит богатырям в сказке Пушкина, являются и врагами героев русских былин и исторических песен.
Сказочный ореол не мешает Пушкину создать вполне реальный быт богатырей. Их сказочный
терем удивительно похож на крестьянскую избу. В нем крылечко, “светлая горница” лавки, “стол дубовый”, “печь с лежанкой изразцовой”, божница, полати. А главное, в своем поведении богатыри больше всего напоминают простых деревенских парней. Вспомним, как они смущены после неудачного сватовства: Братья молча постояли
Да в затылке почесали.
Вне опоэтизированного реального быта в “Сказке о мертвой царевне” обрисован лишь королевич Елисей. В нем нет богатырской удали Гвидона. Он весь во власти всепоглощающей любви. Королевич скачет по всему свету и неутешно плачет. Все время нарастает его скорбь и отчаяние. Надеясь узнать от месяца, где находится царевна, Елисей “за ним с мольбой погнался”, затем “к ветру кинулся, взывая”. В произведении с потрясающей художественной силой воплотилась гуманистическая идея народной сказки о самозабвенной человеческой любви, способной совершить чудо, преодолеть смерть, торжествовать над всеми силами зла и жестокости.
Каждая сказка Пушкина имеет свои неповторимые особенности, но, будучи произведениями сказочного жанра, все они содержат и много общих черт. Поэтике Пушкина особенно родственной оказалась выразительная динамика народно-сказочного повествования. Глагол и для Пушкина стал важнейшим изобразительным средством. В его сказках мы видим непрерывное действие, которое выражается в постоянно следующих друг за другом глаголах. Эпизод встречи царевны с богатырями занимает 22 строчки. И сколько в нем движения! Что ни строка, то глагол: “сошла”, “отдала”, “поклонилась”, “извинилась”, “зашла”, “спознали”, “принимали”, “усадили”, “подносили”, “наливали”, “подавали” и т. д. Замечателен финал рассказа о морских приключениях Гвидона:
– Сын на ножки поднялся,
– В дно головкой уперся,
– Понатужился немножко:
– “Как бы здесь на двор окошко
– Нам проделать?” – молвил он,
– Вышиб дно и вышел вон.
С. Маршак писал об этой сценке, так хорошо передающей глаголами нарастающего действия и гибким, упругим ритмом мускульное напряжение маленького богатыря: “Сколько силы и энергии В этой цепи глаголов: “поднялся”, “уперся”, “понатужился”, “молвил”, “вышиб” и “вышел”! Радость действия, борьбы – вот что внушают читателю-ребенку эти шесть строк. И завершаются они победой: вышиб и вышел”. Фольклорная глагольная поэтика становится в сказках Пушкина могучим средством реалистического изображения жизни, помогает поэту проникнуть в психологию героев. Исследователи справедливо называют сказки Пушкина психологическими, сказками характеров. Через действия поэт показывает движение души. Отсюда такую роль играют в сказках Пушкина жесты героев, раскрывающие каждое их переживание. Разве сцена охоты князя Гвидона не доносит во всех деталях настроения столкнувшихся здесь сил? Пушкин не просто сообщает о смерти мачехи в “Сказке о мертвой царевне”. Он воспроизводит “непрерывный ряд жестов, действий, отражающий бушевание необузданных страстей, которыми царица сама себя погубила”:
– Злая мачеха, вскочив,
– Об пол зеркальце разбив,
– В двери прямо побежала
– И царевну повстречала.
– Тут ее тоска взяла.
– И царица умерла.
Народный рассказчик только бы упомянул о поражении бесенка в беге с зайцем в сказке о попе и работнике, а Пушкин нарисовал яркую картину, наглядно передавшую состояние вконец измотавшегося существа:
– Вот, море кругом обежавши,
– Высунув язык,
– мордку поднявши,
– Прибежал бесенок, задыхаясь,
– Весь мокрешенек, лапкой утираясь…
Реалистическое видение мира пронизывает всю художественную ткань сказок Пушкина. Оно проявляется одинаково, когда речь идет о людях, их жизни, окружающем их быте и о предметах и явлениях чудесных, волшебных. Пушкин поднял на новую ступень развития традиции народной реалистической фантастики. Поэт иногда не скрывает усмешки и легкой иронии по отношению к своим героям, когда ими начинают играть волшебные силы. Мы это чувствуем в авторской интонации при изображении подвигов маленького Гвидона, чудес Царевны-Лебеди и т. д. Порой появление чудесного кажется сперва чем-то небывалым, исключительным. Поймав золотую рыбку,
– Удивился старик, испугался:
– Он рыбачил тридцать лет и три года
– И не слыхивал, чтоб рыба говорила.
Вскоре, однако, исчезает это чувство невероятности волшебного. Старик начинает верить в реальность золотой рыбки, говорит ей “ласковое слово”, а в дальнейшем обращается к ней за помощью. И для всех других героев пушкинских сказок чудесное – это явление реальное, обыденное. Эту новаторскую сущность подхода Пушкина к сказочной фантастике отметил еще литературовед Л. Поливанов: “Чудесное Пушкин изображает серьезным и порою увлекательным тоном сказочника, верящего в чудеса своей сказки… Прелесть рассказа Пушкина, уважавшего читателя, и состояла именно в том, что он о чудесном заговорил так, как о действительном”.
Удивительно легко, свободно и естественно совершается в сказках Пушкина переход от реального к волшебному и от волшебного к реальному. Реальное и волшебное органически слиты, взаимодействуют и взаимопроникают друг в друга. Царица запросто разговаривает с волшебным зеркальцем и запросто расправляется с ним, будто это вещь домашнего обихода. Собирание оброка с чертей для Балды тоже обычное, хотя и трудное дело. Волшебное постоянно переплетается в сказках Пушкина с реальной жизнью людей, с их думами, стремлениями и борьбой. В разработке волшебных мотивов и образов Пушкин также остается новатором. Из фольклора он взял образы чертенят, золотого петушка, волшебного зеркальца, Царевны-Лебеди, чудесного города, мотивы обращения героя к стихиям природы и возвращения им к жизни погубленной невесты. Все остальные волшебные образы созданы самим поэтом. Это шамаханская царица, белочка, золотая рыбка, тридцать три богатыря, Гвидон, превратившийся в муху, комара, шмеля. Некоторые образы, получившие в народной сказке силу волшебства, даны в сказках Пушкина исключительно в реальном плане. Таковы очень выразительный, проявляющий себя в сплошных порывах и мимике пес из “Сказки о мертвой царевне”, яблоко из той же сказки, которое обрисовано так живо и осязаемо, что навсегда запечатлевается в памяти читателя.
Заимствованные из фольклора волшебные образы Пушкин переосмыслил. Волшебное зеркальце, которым в народной сказке обычно вознаграждают героиню за доброту и трудолюбие, стало у Пушкина приданым царицы-мачехи, и это помогает поэту глубже показать ее злой нрав. Золотой петушок, возвращающий в народной сказке бедным старикам волшебную мельницу, связывается поэтом с темой мщения тирану-царю и т. д. А главное, заимствованные из фольклора волшебные мотивы и образы, как и те, что самостоятельно созданы воображением поэта, разработаны им по законам реалистического искусства. Мы это видели на образах чертей, которых автор уподобил недалеким и наивным существам. Пушкин остается на позициях строгого изобразительного реализма и тогда, когда рисует волшебные предметы и диковинки. Любой волшебный город, возникающий в народной сказке по велению чудесного помощника, очерчивается рассказчиком в самых общих чертах, однотипно. А город, вызванный к жизни Царевной-Лебедью,- это действительно средневековый русский город и по особенностям своей национальной архитектуры (здесь “стены с частыми зубцами; и за белыми стенами блещут маковки церквей и святых монастырей”), и по особенностям бытовым и социально-историческим (сцена встречи с жителями волшебного города Гвидона и венчание его “княжей шапкой”). Так волшебное оборачивается реальным, а порой и конкретно-историческим явлением, а реальное незаметно переходит в чудесное.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Мотивы сказки и былины в поэзии Пушкина