Новая концепция романа у Гончарова на примере произведения “Обрыв”

Это был, действительно, “Обрыв”. По своей новой концепции роман оказался направленным на защиту патриархальных усадебных отношений и на ниспровержение демократического движения с его “жалкими и несостоятельными доктринами материализма, социализма…”. В нем крепостническая усадьба управляется не Затертым и даже не Штольцем, а представительницей своих исконных владельцев, “столбовой дворянкой” Бережковой, управляется по-старому, без всяких новшеств, но обнаруживает не упадок, а процветание, и называется не Обломовкой,

а Малиновкой. В усадьбе живет и несет в себе ростки будущего веселая и по-своему деятельная молодежь – Марфинька, Викентьев. Но рядом есть и симптомы настоящего, идейного пробуждения дворянства.
В лице Райского писатель хотел показать “проснувшегося Обломана”, в глаза которому блеснул “сильный, новый свет” предстоящих реформ. Это человек либерального склада, “рыцарь свободы…”. Еще дальше могла бы пойти Вера. От раннего замысла в ней остались и способность “подать руку пылкому товарищу” и даже готовность “уйти из дома”. Она могла бы совсем освободиться из-под власти патриархально-домостроевских
начал.
Но Райский и Вера сталкиваются с таким резким отрицанием этих начал, что невольно превращаются в их защитников. Отрицание это исходит от политического ссыльного Волохова. Теперь это уже не петрашевец, но выразитель демократических идей 60-х годов, представитель молодежи, усвоивший “злокозненные” идеи “Русского слова”. Он отрицает собственность, презирает дворянскую государственность, пытается поколебать святыни религии, подрывает устои нравственности, проповедует идеи материализма и свободной любви. И за ним справедливо упрочивается репутация “циника”, “отверженца”, “парии”, человека, “объявившего войну обществу”. Любовные отношения Веры и Волохова должны показать, какие страшные опасности подстерегают свободолюбивых дворянских девушек на “обрывах” идейного отрицания. Но ложная агитация Марка – нечто эфемерное и преходящее. Будущее русского дворянства и всей России – в сохранении старых нравственных и социальных устоев.
Деятельную сторону этого будущего писатель видит теперь не в интеллигентной части буржуазии, а в людях, выходящих из самых недр дворянства, в помещиках-промышленниках, подобных Тушину, соединяющих патриархальную простоту и чистоту нравов с деловитостью и хозяйственной хваткой. Жизнь дворянских усадеб, простую и искреннюю, а поэтому могущую таить сильные и глубокие страсти, автор противопоставляет холодной, чинной и бесстрастной жизни светского общества – Аяновых и Беловодовых, – ас другой стороны, жизни самодуров-чиновников, с их безнравственностью и заносчивостью, жизни Тычковых.
По новой концепции “Обрыв” заключал, следовательно, ложную направленность – стремление тенденциозно приукрасить жизнь консервативных слоев русского общества и отрицать передовое демократическое движение. И если бы Гончаров не преодолел в значительной мере тенденциозность своего замысла, его роман разделил бы судьбу других произведений такого рода, несмотря на талантливость художественного исполнения. Но в воспроизведении характеров главных героев романа писатель проявлял реалистический “такт действительности”, и это сделало роман в основном правдивым в его идейном содержании.
К большой выгоде для своей тенденции автор поставил в центр этого мирка не молодого самоуверенного мужчину, а старуху, отживающую жизнь, не знавшую личного счастья и вносящую в заботы о внучках и родовом имении начало самоотверженности, словом – “бабушку”. Это облегчило стремление автора выдать “здравый смысл” помещицы, подкрепленной “преданиями” и “пословицами” за воплощение лучших сторон национального характера, а бытовой уклад крепостнической усадьбы, где все послушны деспотической власти хозяйки, но повинуются ей не из страха, а из уважения к ее авторитету, представить проявлением житейской “мудрости” и даже “идеалом свободы”. Сама бабушка с гордостью говорит Райскому, что в ее доме никто не “запуган”, не “забит”, что она дает внучкам свободу и только смотрит, “чтобы снаружи все шло своим порядком”. И Райский с восторгом заявляет, что бабушка стоит “на вершинах развития умственного, нравственного и социального”.
Возвышает Бережкову и ее недовольство местной бюрократической властью, к которой она “всегда в оппозиции”. Особенно ясное оппозиционное значение имеет в романе сцена “смелого” обличения и изгнания Тычкова, доносчика и охранителя. В этой сцене бабушка вырастает “в фигуру, полную величия”, вызывая восхищение Райского и автора. А в конце романа бабушка, вновь изживающая свой “грех” в “грехе” Веры, превращается в сознании Райского и автора в символ всей России, которой тоже, видимо, предстоит изжить свои нравственные и умственные “падения”, прежде чем оправдается ее патриархальная “мудрость”.
Но все это – выражение авторской тенденции. По существу же “мудрость” бабушки хороша только в пределах очень узкого мирка, и в ней немало ограниченного сословного самолюбования. Бабушка полна “преданий”, но у нее “не было позыва идти вникать в жизнь дальше стен, садов, огородов, в крайнем случае – “города”. Поэтому она и сумела воспитать только такое наивное и недалекое существо, как Марфинька, а воспитание Веры ей не совсем удалось. И “смелость” бабушки не много стоит. Прогнав Тычкова, она тотчас посылает внука объясняться по этому поводу с губернатором и вновь готова ссылаться на авторитет Нила Андреича в спорах с Райским о свободе любви. Ее “оппозиция” властям заключается только в неудовольствии, что те берут с нее подати и заставляют чинить дороги. А по существу Бережкова свято чтит авторитет самодержавно-крепостнической власти и всецело опирается на него. В доме у нее никто “не забит”, но она “с испугом” слушает рассказ Тычкова о том, что “мужики о воле иногда заговаривают”, что в одном из соседних имений “не спокойно”. И автор, возвышая бабушку, вместе с тем с легким юмором изображает ее бытовые повадки, соединяющие самодовольство с большой ограниченностью и наивностью.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Новая концепция романа у Гончарова на примере произведения “Обрыв”