Образы героев в романах Рабле

В романе Рабле особенно выделяются три образа. Первый из них – образ доброго короля в его трех вариантах, по существу, мало отличающихся друг от друга: Грангузье, Гаргантюа, Пантагрюэль. В нем Рабле воплотил свой утопический идеал доброго и разумного правителя. Содержание этого образа ярко выражено в письме, написанном Грангузье сыну, когда в его страну вторгся Пикрохол. “Я же не разжигать намерен,- пишет он,- но умиротворять, не нападать, но обороняться, не завоевывать, но защищать моих верных подданных и наследственные мои владения”.

Он заботится не о славе, а о благе своих подданных, ибо хороший король “больше верит в живую людскую благодарность, вызванную щедротами, нежели в немые надписи на арках и пирамидах”. Этот образ лишь отчасти отражает выдвинутый эпохой тип абсолютного монарха. Подобно последнему, короли-великаны Рабле обладают полнотой государственной власти, отстраняя от нее аристократов-феодалов. Разница, однако^ заключается в том, что короли Рабле, в сущности, никак не управляют своим народом, предоставляя ему свободно развиваться и благоденствовать. До известной степени на этот идеализированный образ короля могла повлиять
“просветительная” политика Франциска I и те надежды, которые до середины 1530-х годов возлагали на этого короля гуманисты. Но после наступившей реакции образ Пантагрюэля как короля тускнеет, в последних книгах он почти не показан правителем, а только путешественником и мыслителем, воплощающим философию “пантагрюэлизма”. Вскоре образ Панурга оттесняет его окончательно на задний план.
Второй по своей значительности характер в романе – Панург. Этот веселый авантюрист и остроумный насмешник, занятнейший собеседник и собутыльник, фантазер и хвастун, плут, “знавший шестьдесят три способа добывания денег, и которых самым честным и самым обычным была кража исподтишка”, кутила и мот, который “поедал свой хлеб на корню”, представляет собой общественный тип, весьма характерный для эпохи первоначального накопления. Принесенное Возрождением освобождение человеческого ума от старых предрассудков лишь в немногих случаях сочеталось с высоким моральным сознанием. Обычно в этот век хищничества и авантюризма оно приводило к безудержному разгулу анархических и эгоистических инстинктов, лишенных всякого сдерживающего начала.
Таков Панург, соединивший в себе, подобно шекспировскому Фальстафу, другому варианту того же типа, острый ум, разоблачающий все предрассудки, с абсолютной моральной беспринципностью. Ярче всего это соединение проявляется в речи Панурга о долгах (кн. III, гл. III), где он доказывает, что мир распался бы, не будь в организме животных, в круге небесных светил и т. п.,- словом, во всей природе,- взаимных обязательств и одолжений. Эта глубокая, хотя и облеченная в шутливую форму мысль служит в истолковании ее Панургом лишь целям реабилитации безделья и мотовства.
Наконец, брат Жан, этот безрелигиозный монах, который, сбросив рясу, перебил древком от креста ворвавшихся в виноградник солдат Пикрохола, силач, мастер поесть и выпить, диковатый, вспыльчивый и неукротимый, но всегда добродушный – воплощение народной мощи, народного здравого смысла и нравственной правды.
Рабле нисколько не идеализирует и не приукрашивает народ. Брат Жан для него – отнюдь не совершенный тип человека. Он грубоват и неотесан. У него примитивные вкусы и потребности, ему далеко до умственной тонкости Панурга и особенно до морально-философской просвещенности Пантагрюэля. Но Рабле открывает в брате Жане огромные возможности дальнейшего развития. После своего подвига в винограднике он становится постоянным спутником и советчиком Пантагрюэля. Брат Жан – самая надежная опора нации и государства. Именно ему принадлежит замысел создания Телемского аббатства; основание им твердыни просвещения и радости жизни, прекрасной обители, доступной для всех, кто достоин ее, является лучшим реваншем со стороны брата Жана и ему подобных, которые сами были лишены и просвещения, и высших благ жизни.
Своим романом Рабле чрезвычайно расширил и углубил доступные в ту пору формы художественного реализма. “Гаргантюа и Пантагрюэль” – самое демократическое и острое по мысли произведение французского Возрождения.
Рабле – большой художник слова, один из величайших мастеров описаний, живого диалога, портретирования. Он многое сделал для развития французского языка. Как гуманист Рабле внес в него множество античных элементов, однако, предвосхищая теории “Плеяды”, писатель проповедовал в этом отношении умеренность и в эпизоде с “лимузинским школяром” жестоко расправился с “обдирателями латыни”, коверкавшими французский язык. С другой стороны, Рабле весьма обогатил французский язык элементами народной речи и областными словами и выражениями, в особенности туренскими.
Рабле не создал литературной школы и почти не имел прямых подражателей, но влияние его на последующую литературу огромно. Из крупных французских писателей, на которых гротескный и гуманистический юмор Рабле оказал заметное воздействие, можно назвать Мольера (воспроизведшего мотивы Рабле в нескольких своих пьесах), Лафонтена (стихотворные “Сказки”), Лесажа, Вольтера (например, “Кандид”), Бальзака (“Озорные рассказы” которого стилистически – прямое подражание Рабле), из новейших – А. Франса (некоторые рассказы) и Р. Роллана (“Кола Брюньон”). За пределами Франции влияние Рабле всего заметнее в произведениях Свифта и Жан-Поля Рихтера.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Образы героев в романах Рабле