Отношение Бродского к иудео христианским ценностям


В исследовании проблемы “Бродский и христианство” показателен “разброс мнений”, каждое из которых находит обоснование в текстах и словах самого поэта. Интерпретация поэзии Бродского как христианской в своей основ, ” антиязыческой ” наиболее полно представлена в работах Я. Гордина [ ] и И. Ефимова [ ]. Другие исследователи (кстати, в пределах одного сборника – “Размером подлинника”) определяют ее как ” виехристианскую, языческую” [ ]. Не определенность и проблематичность внецерковной веры поэта наиболее отчетливо выражены в интервью Петру Войлю [ ]. Но в другом интервью Бродский говорит следующее: “Каждый год на Рождество, я стараюсь написать по стихотворению. Это единственный день рождения, к которому я отношусь более-менее всерьез… Я стараюсь каждое рождество написать по стихотворению, чтобы таким образом поздравить Человека, который принял смерть за час ” [ ].
А далее следует интервью с А. Найманом, где он приводит строки Бродского ” Назорею б та старость, /воистину бы воскрес”, которые, по утверждению А. Наймана, его оскорбляют [Р. П. с 144-145]. Речь идет о стихотворении “Горение”. Действительно, они неприемлемы для христианина по нескольким причинам. Во-первых, поставлена под сомнение идея Воскресения, что совершенно невозможно даже “для плохого христианина”, каким называет себя Бродский. Во-вторых,

в иерархии христианских ценностей абсолютное место отводится Богу. В приведенных строках страсть к женщине оказывается сильнее чу вств Хр иста, любимая становится выше Бога. А самое главное – отсутствует пиетет по отношению к Творцу, и Бог рассматривается всего лишь как источник для еще одного сравнения.
Для объективности картины в этом вопросе еще обратимся к еще нескольким суждениям. Например, к высказыванию А. Кушнера: “Религиозным в настоящем смысле этого слова Бродский не был. Он даже ни разу не посетил Израиль, Иерусалим…
С господом Богом у него были свои интимные, сложные отношения, как это принято в нашем веке среди интеллигентных людей… Н о каждое стихотворение поэта – молитва, потому что стихи обращены не к читателю. Если эта внутренняя, сосредоточенная речь и обращена к кому-то, то, как говорил Мандельштам, – к “провиденциальному собеседнику”, к самому себе, к лучшему, что тебе не принадлежит, к “небожителю” [Здесь; 206]. В какой-то мере с а. Кушнером солидаризируется Л. Лосев: “Иосиф всегда категорически отказывается обсуждать вопросы веры… Мне смехотворны нападки на христианство Иосифа. Или иудаизм Иосифа, или атеизм Иосифа и т. д… Я думаю, что в русской литературе нашего времени, в русской поэзии после Ахматовой, Цветаевой, Мандельштама не было другого поэта, который с такой силой выразил бы религиозность как таковую в своей поэзии” [Зв.; 163].
Спорить о месте христианских ценностей в системе взглядов Бродского, их влиянии на поэзию, о месте евангельских и шире – библейских тем в его лирике можно до бесконечности, если не обращать внимания на слова самого Бродского, указывающие на возможность обойтись без выбора: ” Кавафис раскрывался между язычеством и христианством, а не выбирал из них” [IV; 176]. Кроме язычества и христианства, это отказ доверять чему-либо, кроме непосредственно данного и проверяемого, т. е. позитивизм: “Больше не во что верить, опричь того, что покуда есть правый берег у Темзы, есть левый берег у Темзы” [II; 351]. Просматривается и иудаизм: “Я придерживаюсь представления о Боге как о носителе абсолютно случайной, ничем не обусловленной воли… Мне ближе ветхозаветный Бог, который карает… непредсказуемо” [ Свен ; 90]. Непосредственно – язык: “Если Бог для меня и существует, то это именно язык”. Для поэта царство небесное, доктрины и т. д. – только трамплины, отправные точки, начальный этап его метафизических странствий ( Свен, 91; 94).
По видимому, продуктивнее согласиться с исследователями о существовании параллельных миров у Бродского [Уланов]. Его мировосприятие и поэзия отражает состояние культуры постмодернизма. Современные сознания и культура лишены целостности и однозначности. Современность вбирает в себя и сопоставляет самые разные теории, идеи, ценности, унаследованные от прошлых эпох, делает их предметом рефлексии. Культура перестает быть сменой ментальных парадигм. ( Освольд Шпенглер, Френсис Фукку – Яма). ХХ век осознает условность и ограниченность всех теорий и мировоззрений и исходит из принципа их взаимодополняемости. В случае Бродского наблюдается такое же стремление не выбирать и ни от чего не отказываться даже в ущерб цельности. Потому мы согласимся с позицией Анатолия Наймана, который замечает, что предпочитательнее говорить не о Творце, а о небе у Бродского и что в словосочетании “христианская культура” поэт делает акцент не на первом, а на втором слове [Р. П ; 142]. Закономерно возникают вопросы : каковы религиозные истоки поэзии Бродского? Под влиянием каких факторов происходит его приобщение к иудео-христианской культуре? Какое место в мировосприятии поэта занимают ее ценности? И, наконец, каковы основные постулаты его христианства?
Среди факторов, обусловивших приобщение Бродского к христианству, следует назвать “духовную жажду”. Любой человек, искренне задавшийся вопросом: “Что правит мирозданием?” спрашивает о Боге. Взращенный в недрах безбожного государства без наставников, без богословских книг (Бродский указывает, что Ветхий и Новый завет он прочитал в возрасте 23 или 24 лет) он пришел к мыслям о Боге одной лишь силой и страстью своего неземного вопрошания (см: Еф, Амирский ). Впечатление от Священного писателя поэт называет самим сильным в его жизни. Несмотря на то, что Книги Библии были прочитаны после Бхоговат-гиты и Махаб-херсты, он совершает выбор в сторону идеалов христианства, или как бы подчеркивает, иудео-христианство, поскольку одно не мыслимо без другого.
Можно предположить, что одним из истоков “духовной жажды” является культура Петербурга, христианская по своей сути. Неслучайно восемнадцатилетний поэт еще до прочтения Библии напишет: “Каждый пред Богом наг. Жалок, наг и убог./ В каждой музыке Бах,/ В каждом из нас Бог” (I; 25). Эрмитаж, среди картин которого множество полотен на библейские сюжеты, духовная музыка Баха, Гайдиа, Персела, архитектура Петербурга с величественными христианскими соборами становится для Бродского духовным убежищем, атмосферой, обусловившей его, “если не обязательно интеллектуальную, то по крайней мере душевную деятельность” [Амур.; 115]. К культурным влияниям следует отнести и высокую классику, поскольку Бродского к христианству привела сама поэзия, как через собственную поэтическую практику, так и через стихи Баратынского, Пушкина, Мандельштама” [ Куллэ ; 105] . подчеркивая духовную природу поэзии, сам Бродский отмечает: “Стихотворение, в конце концов, приводится в действие тем же механизмом, что и молитва” [ Ренгин. Фил. Трад.; 13]. Особенное значение в становлении аксиологии Бродского имеет творчество Данте, Уистана Одена, Томаса Элиоте.
Непереоценимую роль в формировании христианских ценностей Бродского сыграла Анна Ахматова. Она стала последним классиком русской литературы, писавшим стихи на библейскую тематику. Личное знакомство поэта с А. Ахматовой, разговоры на темы религиозного существования повлияли на духовную жизнь Бродского. По словам поэта, именно то, чего она “простила врагам своим, было самым лучшим уроком того, что является сущностью христианства” [ Глэд ; 130]. Анне Андреевне Ахматовой посвящены стихи, ставшие вершиной его духовной поэзии: ” Сетера Сретенье (1972) и “На столетие Анны Ахматовой (1989). В одном из интервью поэту сказали о том, что христианская тема – в традиционном понимании – не обозначена достаточно отчетливо, выпукло” в его поэзии на что он ответил: “Она проявляется в системе ценностей, которые в той или иной степени присутствуют в произведениях” [Амур.; 115]. Высказывания, эссе, литературно-критические статьи поэта, его поэзия, мемуарная литература дает возможность назвать основные постулаты, которые определяют систему христианских ценностей Бродского: Христос есть Спаситель человечества [I; 295;II;287,III;127]; голос Бога – это голос любви и прощения (III;178); творчество – это индивидуальное стремление к совершенству и в идеале – к святости (IV;181); христьянин – это человек, который предъявляет к себе высокие нравственные требования [О Цветаевой; 181].


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Отношение Бродского к иудео христианским ценностям