Переводческое и музыкальное творчество Грибоедова

В начале своего творческого пути Грибоедов тяготел к легкой, так называемой “светской”, комедии, далекой от обличения социального зла. Первый опыт драматурга представлял собой широко практиковавшийся тогда перевод-переделку с французского. Трехактная комедия Крезе де Лессара “Семейная тайна” (1809 г.) была превращена переводчиком в одноактную, что, естественно, повлекло за собой некоторые изменения в сюжете и композиции.
Появились и стихи, отсутствующие в оригинале. Грибоедов сохранил французские имена, но ввел в пьесу отдельные эпизоды, скорее относившиеся к московскому или петербургскому, чем к парижскому быту. В них уже угадывается будущий мастер, но пока это лишь отдельные штрихи. “Молодые супруги” – типично светская комедия. Конфликт в ней основан на любовных недоразумениях, ни о каких социальных противоречиях не идет и речи. Так, по крайней мере, воспринимает ее читатель в наши дни.
В 1815 году светская комедия на фоне совсем недавно воспринимавшихся с огромным энтузиазмом классических трагедий, учивших предпочитать государственное личному, выглядели

иначе. Существовали и другие обстоятельства, способствовавшие успеху драматургического опыта Грибоедова. Комедия Крезе де Лессара была уже известна петербургскими театралами в переводе активно пишущего в эти годы для сцены А. Г. Волкова. Волков уже имел определенные литературные навыки. Грибоедов впервые приобщался к драматургии – и, тем не менее, его перевод намного экономнее и изящнее. Более того.
Несомненно прав был Загоскин, который считал, что перевод Грибоедова “гораздо лучше” самого первоисточника. “Действие идет быстро, нет ни одной ненужной и холодной сцены: в ней все на своем месте”. “Важно и то, что в первом опыте Грибоедова уже заявлены те принципы драматургического стиля, которые впоследствии найдут блестящую реализацию в “Горе от ума”: быстрая смена голосов, подхватывание реплики, сочетание иронической окраски речи персонажей с интимно-лирической, тяготение к афористическим высказываниям, к смысловым, ситуационным и интонационным контрастам или противопоставлениям”[viii], – пишет В. И. Бабкин. С Вяземским драматург пишет оперу-водевиль “Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом”, музыку к которой создает А. Н. Вертовской. Конечно, это была “безделка”, бенефисная вещь, предназначенная для московской актрисы М. Д. Львовой-Синецкой, отличавшейся даром перевоплощения и особенно изящной в ролях травести. П. А. Вяземский вспоминает: “…Директор Московского театра Ф. Ф. Кокошин… просил меня написать что-нибудь для бенефиса Львовой Синецкой… Перед самым тем временем познакомился я в Москве с Грибоедовым, уже автором знаменитой комедии… и предложил взяться вдвоем за это дело. Он охотно согласился”.
Так появились ноты романса из оперы-водевиля П. А. Вяземского и Грибоедова на музыку А. Н. Верстовского “Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом”, опубликованные в альманахе “Мнемозина” 1824 г. Однажды актер – драматург П. А. Каратыгин сказал Грибоедову: “Ах, Александр Сергеевич, сколько бог дал вам талантов: вы поэт, музыкант, были лихой кавадерист и, наконец, отличный лингвист!” Он улыбнулся, взглянул на меня унывшими своими глазами из-под очков и отвечал мне: “Поверь мне, Петруша, у кого много талантов, у того нет ни одного настоящего”. Он был скромен…” Декабрист Петр Бестужев отзывался о своем друге: “Ум от природы обильный, обогащенный познаниями, жажда к коим и теперь не оставляет его, душа чувствительная ко всему высокому, благородному, геройскому.
Характер живой, неподражаемая манера приятного, заманчивого обращения, без примеси надменности; дар слова в высокой степени; приятный талант в музыке, наконец, познания людей делают его кумиром и украшением лучших обществ”. “По традиции, принятой в русских дворянских семьях Александр Сергеевич с детства учился музыке. Он очень хорошо играл на фортепиано и обладал большими познаниями в теории музыки”, – сообщает П. Г. Андреев. Сохранилось немало воспоминаний о Грибоедове – пианисте. “Грибоедов страстно любил музыку и с самых юных лет сделался превосходным фортепьянистом. Механическая часть игры на фортепьяно не представляла для него никакой трудности, и впоследствии он изучал музыку вполне, как глубокий теоретик (К. Полевой). “Я любил слушать его великолепную игру на фортепьяно… Сядет он, бывало, к ним и начнет фантазировать… Сколько было тут вкусу, силы, дивной мелодии! Он был отменный пианист и большой знаток музыки: Моцарт, Бетховен, Гайди и Вебер были его любимые композиторы” (П. Каратыгин). Грибоедов – пианист часто выступал в кругу друзей и на музыкальных вечерах как солист-импровизатор и аккомпаниатор. Его партнерами по совместному музицированию были певцы-любители, артисты итальянской оперной труппы, композиторы. Так, например, под его аккомпанемент впервые Верстовский исполнил только что сочиненный им романс “Черная шаль”.
К великому огорчению, большинство сочиненных Грибоедовым пьес не было им записано на нотную бумагу и для нас безвозвратно потеряно. Сохранились лишь два вальса. Они не имеют названий, поэтому будем именовать их музыкальными терминами: Вальс ля-бемоль мажор и Вальс ми минор. Первый из них написан в течение зимы 1823/24 года. Об этом рассказывает Е. П. Соковнина, племянница С. И. Бегичева, лучшего друга Грибоедова: “В эту зиму Грибоедов продолжал отделывать свою комедию “Горе от ума” и, чтобы вернее схватить все оттенки московского общества, ездил на балы и обеды, до которых никогда не был охотник, а затем уединялся по целым дням в своем кабинете.
У меня сохранился сочиненный и написанный самим Грибоедовым вальс, который он передал мне в руки”.
Это была первая редакция вальса e-moll. Соковнина переслала его рукопись в редакцию “Исторического вестника” со следующей припиской: “Прилагаю этот вальс в уверенности, что он может и теперь доставить многим удовольствие”. Итак, свидетельство Соковниной устанавливает, что сочинение одного из вальсов относится к периоду окончательной отделки “Горя от ума”. Другой вальс, As-dur, был написан, по – видимому, тогда же. Однако музыкальное творчество Грибоедова не ограничивалось дошедшими до нас вальсами. Дочь П. Н. Ахвердовой, у которой воспитывалась будущая жена Грибоедова, рассказывала исследователю Н. В. Шаламытову, что в первую поездку в Персию (1818 г.) Грибоедов, посещая дом ее матери в Тифлисе, часто “садился за инструмент и играл большей частью вещи своего сочинения. Она же вспоминает, что Грибоедов, во время второй поездки в Персию в качестве полномочного министра (1828 г.), снова останавливалась у П. Н. Ахвердовой и здесь часто играл для детей “танцы своего сочинения”, мелодии которых, – продолжает она, – я еще ясно помню, не очень красивые и несложные”.
В издании сочинений Грибоедова под редакцией И. А. Шляпкина (1889 г.) сообщается: “Как мы слышали, существует еще мазурка, написанная А. С. Грибоедовым”. К сожалению, источника своих сведений Шляпкин не указал. В памяти жены Грибоедова, Нины Александровны, пережившей его почти на тридцать лет, сохранялись долгое время другие его сочинения, в том числе наиболее крупное и значительное – фортепьянная соната. Биограф Н. А. Грибоедовой К. А. Бороздин рассказывает: “Много знала Нина Александровна пьес и его собственной кмопозиции, весьма замечательных оригинальностью мелодии и мастерскою обработкою, – она охотно их играла любящим музыку.
Из них в особенности была хороша одна соната, исполненная задушевной прелести; Она знала, что эта вещь была моя любимая и, садясь за фортепиано, никогда не отказывала мне в удовольствии ее прослушать. Нельзя не пожалеть, что пьесы эти остались не записанными никем: “Нина Александровна унесла их с собою”. Таким образом, наиболее серьезное музыкальное произведение Грибоедова до нас не дошло. Впечатления современников от импровизаций Грибоедова и от исчезнувших его композиций вполне совпадают с характеристиками, можно дать двум вальсам, напечатанным в сборнике салонных вокальных и инструментальных миниатюр. – “Лирическом альбоме на 1832 год”. Они заметно выделяются из фортепьянного раздела альбома. В одной из современных рецензий на “Лирический альбом” говорилось: “Танцевальное отделение очень слабо. В нем заслуживает внимания только вальс ми минор Грибоедова, давно известный, но до сих пор не теряющий своей свежести, по отличной своей мелодии. Автор сам играл эту безделку с отличным искусством”. М. М. Иванов, написавший оперу на сюжет “Горе от ума”, – оперу неудачную, лучшим номером которой был грибоедовский вальс e-moll, исполнявшийся на балу у Фамусова, – считает, что Шопен и Грибоедов черпали из одного источника – из польской народной песни, мелодии, обоим им знакомой”. Оба вальса Грибоедова – небольшие фортепьянные пьесы, весьма простые по форме и фактуре; их музыка – лирико-элегического характера, более светлого в вальсе ми минор. Первый из названных вальсов меньше известен, а второй пользуется ныне огромной популярностью. Она вполне заслужена музыке вальса ми минор присущ какой-то особый нежно-грустный поэтический комфорт; ее исскренность и непосредственность трогают душу.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...

Переводческое и музыкальное творчество Грибоедова