Пессимизм в творчестве Лермонтова

В своей “Истории русской литературы” М. Горький говорит, что пессимизм в творчестве Лермонтова есть “действенное чувство, в этом пессимизме ясно звучит презрение к современности и отрицание ее, жажда борьбы и тоска, и отчаяние от сознания одиночества, от сознания бессилия. Его пессимизм весь направлен на светское общество” . Все эти черты мы находим и в печоринском пессимизме, который также весь направлен на светское общество. Вдумайтесь в язвительные и очень меткие характеристики, которые дает Печорин представителям аристократического

светского общества, съехавшимся в Пятигорск на воды. Всмотритесь в их лица, понаблюдайте за их поведением, прислушайтесь к их разговорам, и вы увидите и поймете, что “водяное общество” – это сборище спесивых и фальшивых господ, богатых и титулованных бездельников, все интересы которых сводятся к погоне за деньгами, наградами и развлечениями, сплетням, карточной игре, интригам, пошлому флирту.
Среди записных “московских франтов” в модных “блестящих адъютантов”, фланирующих в пятигорском смешанном обществе, выделяется фигура Грушницкого. Он – прямой антипод Печорина, даже пародия на
него. Если Печорин привлекает к себе внимание, нисколько не заботясь об этом, то Грушницкий изо всех сил старается “производить эффект”. Если Печорин по-настоящему глубоко разочарован в жизни, то Грушницкий играет в разочарование. Он принадлежит к людям, страсть которых состоит в том, чтобы позировать и декламировать, не понимая и не чувствуя истинно прекрасного в жизни, такие люди “важно драпируются в необыкновенные чувства, возвышенные страсти и исключительные страдания”. Белинский охарактеризовал его, как образец “идеальных фразеров”, которых можно было увидеть “на каждом шагу”.
Печорин легко разгадал Грушницкого, и тот проникся к нему смертельной ненавистью. О людях, подобных Грушницкому, Печорин метко говорит, что “под старость они делаются либо мирными помещиками, либо пьяницами – иногда тем и другим”.
Всеми поступками Грушницкого движет мелочное самолюбие. В сочетании со слабостью характера самолюбие приводит его к самым неблаговидным поступкам (он стреляет в безоружного Печорина). Оно заглушило в Груш-ницком голос совести и, как говорит Белинский, “заставило его предпочесть верную смерть” вместо того, чтобы чистосердечным признанием вернуть себе честь и сохранить жизнь.
К Грушницкому благоволили жены местных начальников – “хозяйки вод”, а также “семейства степных помещиков”, дочери которых приехали на воды ловить женихов. А он, поставив себе целью “сделаться героем романа”, пытается завоевать сердце московской княжны Мери.
Княгиня Лиговская гордится умом и знаниями дочери. По ее словам, Мери “читала Байрона по-английски и знает алгебру”. Княгиня гордится тем, что ее Мери “невинна, как голубь”, но она ничем не может помочь дочери, когда та оказалась перед трудным выбором. Княгиня немало виновата в том, что Мери была не подготовлена к жизненным испытаниям и так жестоко страдает. “Княжна, как птичка, билась в сетях, расставленных искусною рукою,- пишет Белинский.- Она допустила обмануть себя, но когда увидела себя обманутою, она, как женщина глубоко почувствовала свое оскорбление… Сцена ее последнего свидания с Печориным возбуждает к ней сильное участие и обливает ее образ блеском поэзии”1.
Не менее поэтичен образ Бэлы. Безоглядная любовь к Печорину соединяется в ней с чувством собственного достоинства.
“Если он меня не любит, то кто ему мешает отослать меня домой? – говорит Бэла Максиму Максимычу, отерев слезы и гордо подняв голову.- А если это будет так продолжаться, то я сама уйду, я не раба его, я княжеская дочь!”
Страстность, смелость и гордость сливаются в ее характере с трогательной женственностью. История короткой жизни и трагической гибели Бэлы, рассказанная Максимом Максимычем, надолго оставляет в нас чувство печали и глубокого сожаления…
Из всех близких к Печорину лип, глубже других понимает его доктор Вернер – человек умный и проницательный, насмешливый и тонкий собеседник. Его друзьями были “все истинно порядочные люди, служившие на Кавказе”, пишет Лермонтов, явно имея в виду декабристов, живших здесь в ссылке.
Образ доктора Вернера нарисован Лермонтовым с явной симпатией. С еще большей симпатией рисует автор простого армейского офицера штабс-капитана Максима Максимыча. Честнейший и добродушный человек, Максим Максимыч огрубел, прослужив всю жизнь на передовой Кавказской линии. Белинский высоко оценил его образ, увидав в Максиме Максимыче тип “старого кавказского служаки, закаленного в опасностях, трудах и битвах, которого лицо так же загорело и сурово, как манеры простоваты и грубы, но у которого чудесная душа, золотое сердце. Этот тип чисто русский”1. Отметив умственную ограниченность Максима Максимыча, критик говорит, что ее причина “не в его натуре, а в его развитии”2.
С великой грустью рассказывает Максим Максимыч о Бэле, которую он полюбил как родную дочь. Горькой обидой переполнилось его сердце, когда он, наконец, снова встретился с Печориным, а тот с холодностью и безразличием протянул ему руку. Они сухо и навсегда расстались. “Но вы, любезный читатель,- спрашивает Белинский,- верно, не сухо расстались с этим старым младенцем, столь добрым, столь человечным и столь неопытным во всем, что выходило за тесный кругозор его понятий и опытности? Не правда ли, вы так свыклись с ним, так полюбили его, что никогда уже не забудете его, и если встретите – под грубой наружностью, под корою зачерствелости от трудной и скудной жизни – горячее сердце, под простой мещанскою речью – теплоту души, то, верно, скажете: “Это Максим Максимыч?..” И дай бог вам поболее встретить на пути вашей жизни Максимов Максмычей! ” Он так полюбился Белинскому, что тог говорит о старом штабс-капитане, как о человеке, с которым “раз познакомившись, век бы не расстался”.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Пессимизм в творчестве Лермонтова