Почему Щедрин изменил “титул” правителей Глупова

В очерках “глуповского” цикла начала 60-х годов и качестве правителей Глупова тоже фигурировали губернаторы. Что же касается “Истории одного города”, то и здесь Щедрин поначалу собирался вывести губернаторов: об этом свидетельствуют черновые варианты первых, вернее – ранее других написанных глав книги. Однако вскоре, еще до начала публикации этих глав в журнале, писатель заменил “губернаторов” па “градоначальников”.
Что же произошло? Почему вдруг изменил сатирик “титул” своих героев? И что дала такая замена?

Случилось то, что постоянно осложняло работу Щедрина: пришлось посчитаться с требованиями цензуры. Вернее, с замечаниями члена Совета Главного управления по делам печати Ф. М. Толстого, просматривавшего по просьбе II. Л. Некрасова некоторые материалы “Отечественных записок” до официальной цензуры и высказывавшего свои соображения относительно того, что в этих материалах может вызвать неодобрение цензурного ведомства.
Восьмого ноября 1888 года Ф. М. Толстой, ознакомившись с первоначальным текстом рассказа Щедрина “Старая помпадурша”, писал Н. А. Некрасову: “… юмористический рассказ этот тем более
неудобен, что из числа лиц, опозоренных в нем, выставлены напоказ два начальника губернии, под смешным названием помпадуров, и для того, чтобы было ясно как день, что это губернатор ы, а не какие-либо (другие) высокопоставленные и влиятельные губернские личности, – автор окружил их всеми: губернаторскими атрибутами, как-то полицмейстером, чиновниками особых поручений и пр., и пр., и даже назвал Губернским правлением место их службы”
В связи с этим Ф. М. Толстой напоминал 11. Л. Некрасову о сущности “недавно сделанного по Ведомству печати внушения всем редакторам периодических изданий”: “Сущность этого внушения заключалась в приглашении г. г. редакторов соблюдать в отзывах о высших административных лицах, поставленных во главе управления доверием Государя Императора, крайнюю осмотрительность. Нет сомнения, что к категории означенных лиц принадлежат губернаторы, так как они назначаются именными указами и большей частью (в особенности из военных) личною инициативою Его Величества”.
В конце своего письма Ф. М. Толстой подчеркивал, что “напечатание подобного рассказа, после вышеупомянутого внушения, представляет явное уклонение от исполнения высочайшей воли”.
Нечто аналогичное пришлось проделать Щедрину и с написанными главами “Истории одного города”, публикация которой должна была начаться с января 1800 года. Выше уже говорилось о том, что при переработке рассказа о губернаторе с фаршированной головой в соответствующую главу “Истории…” писатель вынужден был изменить чины и должности действующих лиц, переведя их с губернской номенклатуры на уездную: советники губернского правления стали заседателями, инспектор врачебной управы – главным городовым врачом и т. д. В свою очередь, место губернатора в данной главе, как и во всех других, занял “градоначальник”. Казалось бы, тем самым писатель “смягчил” сатиру, понизив изображаемого правителя в звании.
Ии. Однако на самом деле это было не совсем так.
С одной стороны, вроде бы так, ибо по существовавшей в то время традиции термин “градоначальник” нередко употреблялся как синоним к слову “городничий”, то есть обозначал начальника города уездного или заштатного. Сам Щедрин в своих предыдущих рассказах и очерках не раз употреблял этот термин в подобном смысле.
С другой стороны, в официальном споем значении сло-ко “градоначальник” означало такого правителя, который обладает особыми полномочиями и не подчинен губернатору. В. И. Даль в первом томе своего “Толкового словаря великорусского языка”, вышедшем в 1863 году, разъяснял: “Звание градоначальника присвоено у нас правителю такого города, который почему-либо по подчинен губернатору, как, например, Таганрог, Керчь”.
Каково же содержание данного понятия в “Истории одного города”? Кто они такие, глуповские градоначальники?
Обыкновенные городничие? Или правители такого го-рода, который не подчинен губернатору? Л может быть, слово “градоначальник” своего рода условное обозначение правителей более высокого ранга?
Ответить па эти вопросы оказывается не так-то легко, хотя с первых же страниц книги становится ясно, что под градоначальниками сатирик на сей раз подразумевает, конечно же, не каких-то там городничих, стоявших во главе маленьких уездных городов. И даже не губернаторов, возглавлявших большие провинциальные города обширной Российской империи. Под градоначальниками имеются в виду сами… Но не будем торопиться с выводами.
“Обращение к читателю” от последнего архивариуса-летописца начинается такими словами: “Ежели древним еллипам и римлянам дозволено было слагать хвалу своим безбожным начальникам и предавать потомству мерзкие их деяния для: назидания, ужели же мы, христиане, от Византии свет получившие, окажемся в сем случае менее достойными и благодарными? Ужели во всякой стране найдутся и Нероны преславные, и Калигулы, доблестью сияющие, и только у себя мы таковых не обрящем?”
Как видим, город Глупев ставится здесь в один ряд со странами, а глуповские градоначальники – с императорами. Пока что – с римскими императорами.
Несколько ниже в том же обращении о градоначальниках сказано следующее: “Много видел я на своем веку поразительных сих подвижников, много видели таковых и мои предместники. Всего же числом двадцать два, следовавших непрерывно, в величественном порядке, один за другим, кроме семидневного пагубного безначалия, едва не повергшего весь град в запустение”.
Здесь уже глуповские градоначальники сопоставляются с русскими царями: количество градоначальников оказывается равным числу царей, правивших Россией;! упоминаемое же летописцем “семидневное пагубное безначалие” находит соответствие в так называемой “семибоярщине”
Так что же: градоначальники – это “замаскированные” русские цари?
Подобный вывод поначалу кажется весьма заманчивым. Однако он был бы явной натяжкой.
Образами градоначальников Щедрин, несомненно, “метил” в самодержавие и самодержцев. Об этом со всей определенностью свидетельствуют оба приведенных абзаца.
Определенностью свидетельствуют оба приведенных абзаца. Но отсюда вовсе не следует, что глуповские градоначальники “олицетворяют” собой реальных русских царей и что за каждым правителем города Глунова стоит какой-то конкретный монарх.
Количество глуповских градоначальников соответствует числу русских царей. Здесь гротескный мир книги впрямую перекликается с реальной самодержавной действительностью.
Однако сами градоначальники – образы обобщенные, типические. В фигурах многих из них действительно можно отыскать черты подлинных российских самодержцев (так, например, в образе Негодяева есть нечто от Павла I, а в фигурах Микаладзо и Грустилова – от Александра I, в Перехват-Залихватском – от Николая I). В образах некоторых других градоначальников тоже проскальзывают черточки, напоминающие тех или иных реально существовавших лиц, но пе царей, а их приближенных (Беневоленский и обликом своим, и фактами биографии напоминает Сперанского, Угрюм-Бурчеев – Аракчеева и т. п.). Что же касается остальных градоначальников, то среди них есть фигуры вымышленные целиком и полностью. Напрасно стали бы мы отыскивать, скажем, в Нико-диме Осиповиче Иванове черты, “роднящие” его с кем-то из реальных исторических лиц. Занятие это оказалось бы совершенно бесперспективным.
Даже в тех случаях, когда сквозь фигуру определенного градоначальника “проглядывают” черты реальной исторической личности, перед нами отнюдь не сатирический портрет этой личности, не карикатура на нее. Глуповские правители – повторяем – образы обобщенные, типические.
И звание “градоначальник” употребляется в данной книге Щедрина не в официальном своем значении, а в чисто условном: градоначальник – это начальник города. Города Глунова.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Почему Щедрин изменил “титул” правителей Глупова