Проблема судьбы в романе “Герой нашего времени”

Человек не может понять себя вне поисков своего назначения в жизни и смысла человеческого существования вообще. “Журнал Печорина” полон размышлений о смысле жизни, о взаимоотношениях личности и общества, о месте его поколения в череде поколений, о роли человека в истории. Композиционно эту тему завершает глава “Фаталист”, насыщенная философской проблематикой: и социальные, и психологические вопросы в ней осмысливаются с философских позиций.
Основная черта характера Печорина – стремление к самопознанию. Он постоянно анализирует свои мысли, поступки, желания, симпатии и антипатии, пытаясь раскрыть корни добра и зла в одном человеке: “Я иногда себя презираю… не оттого ли я презираю других…”, “Зло порождает зло”, “А что такое счастье?., если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечный источник любви”. Нет истинной личности без глубины самопознания. Не сумев реализовать себя в жизни, не поняв своего назначения, герой пошел по единственно правильному для него пути – познания самого себя.
Напряженные раздумья Печорина, его постоянный анализ и самоанализ имеют общечеловеческое значение как этап в жизни человека, этап становления личности. Размышляя о душе зрелой, Печорин отмечает: такая “душа, страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет”. Печорин говорит о самопознании как высшем состоянии

человека”. Однако оно для него не самоцель, а предпосылка к действию.
Чтобы понять образ Печорина, следует вспомнить и сопоставить две его самохарактеристики. Первая полна романтики: “Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце…” А подводя итоги своей жизни в ночь перед дуэлью, Печорин беспощаден к себе: “Я – как человек, зевающий на бале, который не едет спать только потому, что
Еще нет его кареты”. Душа героя, чувствующая свое родство бурям и битвам, не может не тосковать в однообразных светских гостиных, и он приходит к мнению, что вырваться оттуда можно лишь в смерть.
Печорин отличается и выгодно отличается от остальных героев тем, что его тревожат вопросы осознания человеческого бытия – вопросы о цели и смысле жизни, о назначении человека. “Зачем я жил? для какой цели я родился? А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные; но я не угадал этого назначения…”
Печорин не только постигает природу и возможности человека, но и увлечен формированием себя как личности.
Разве не желание и не страстная надежда вызвать к жизни “в человеке человека”, хотя и лишенное любви к человеку, руководят Печориным, когда он срывает с Грушницкого его павлиний наряд, взятую напрокат трагическую мантию; когда превращает кукольную барышню княжну Мери в живую, страдающую женщину. Печорин хочет порядочности от Грушницкого. Но все его планы рушатся: Грушницкий не пожелал послушать голос своей совести.
И Печорин приходит к горькому для себя открытию: “Неужели… мое единственное назначение на земле – разрушать чужие надежды? С тех пор, как я живу и действую, судьба как-то всегда приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никто не мог бы ни умереть, ни прийти в отчаяние. Я был необходимое лицо пятого акта; невольно я разыгрывал жалкую роль палача или предателя. Какую цель имела на это судьба?..”
Скука, овладевшая Печориным, привела его к равнодушию к собственной жизни: “Что ж? умереть так умереть: потеря для мира небольшая; да и мне самому порядочно уж скучно”; “И, может быть, я завтра умру!., и не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он был добрый малый, другие – мерзавец! И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь – из любопытства; ожидаешь чего-то нового…” Это “любопытство” и есть главный стержень его жизни; не случайно по дороге на дуэль Печорин в разговоре с доктором Вернером вернется к этой мысли: “Из жизненной бури я вынес только несколько идей – и ни одного чувства. Я давно уж живу не сердцем, а головою. Я взвешиваю и разбираю свои собственные страсти и поступки с строгим любопытством, но без участия”.
Это любопытство активно, оно заставляет Печорина вмешиваться в жизнь “честных контрабандистов”, бесконечно испытывать любовь Веры и дружбу Вернера, добиваться любви княжны Мери, вести смертельную игру на краю пропасти с Грушницким… Он все время испытывает судьбу.
Печорин не склонен верить в предопределение. Так же он не уверен, что существует высшая сила, участвующая в жизни людей. Он видит, что природе нет дела до их радостей и страданий, а человеческое существование слишком мало в сравнении с ней. Но наш герой глубоко чувствует природу, он понимает “просто прекрасное”: “Какая бы горесть ни лежала на сердце, какое бы беспокойство ни томило мысль, все в минуту рассеется; на душе станет легко, усталость тела победит тревогу ума. Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде голубого неба, или внимая Шуму Потока, падающего с утеса на утес”.
На многие вопросы отвечает повесть “Фаталист”. Спор о предопределении, с которого начинается эта глава, важный, центральный вопрос жизни для Печорина: “И если точно есть предопределение, то зачем же нам дана воля, рассудок? почему мы должны давать отчет в наших поступках?..” Именно это заставляет Печорина превращать жизнь в цепь экспериментов над собой и окружающими. Герой уверен, что он “играл роль топора в руках судьбы” и что он “как орудие казни… упадал на голову обреченных жертв, часто без злобы, без сожаленья”. Поэтому Печорин принимает пари Вулича: ему нужно было утвердиться в собственной исключительности.
Если человек думает, что выше его желаний нет ничего на свете, он тем самым не обретает волю, а теряет себя. Но если человек имеет цель в жизни, то он обязательно поверит в себя.
Но поколение, потерявшее веру в добро, в справедливость, лишает себя уверенности в завтрашнем дне: “А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы неспособны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного нашего счастия…” Вера ограничивает своеволие человека, дает уверенность в себе, помогает созидать. Печорин же с его раздвоенным сознанием лишен веры, и потому для него “жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, – такая пустая и глупая шутка…”


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Проблема судьбы в романе “Герой нашего времени”