Своеобразие и самобытность комедий Мольера (по комедии Мольера “Мещанин во дворянстве”)


Когда Людовик XIV спросил
У Пуало, кто является самым
Замеча­тельным писателем века,
Тот ответил: “Мольер”.
М. Булгаков
На его могиле нет памятника. Чугунная плита, лежавшая на том месте, где под четырьмя футами освященной земли похоронили комедиографа и актера, разруши­лась от времени. Нет мемориальной доски на доме, где он родился, потому что время не пощадило и сам дом. Лишь на одной из старых площадей Парижа стоит памятник-фонтан, будто вечно не умолкают голос и смех Мольера, будто снова он в центре тол­пы, в центре внимания, даже смерть свою превративший в эпизод главной роли “Мни­мого больного”. И еще есть театр комедии, в репертуаре которого всегда его пьесы, где вот уже четвертое столетие рядится в дворянские одежды мещанин Журден, где пытается спрятать под маской показного благочестия и смирения свое истинное лицо Тартюф, где фарс переплетается с трагедийными эпизодами, где из искры безудерж­ного смеха разгорается жаркий огонь сатиры, где видишь человеческие характеры, которые неподвластны ни времени, ни расстояниям, ни национальным обычаям и государственным границам, ни строгим жанровым рамкам классицизма.
Наверное, это самый лучший памятник Жану-Батисту Мольеру – как бы про­должение его “Блистательного театра”.
Чем же необычны комедии Мольера? Почему почти четыре века не смолкает смех в зале,

где идет “Мещанин во дворянстве”?
Комичность претензий Журдена на дворянский титул подчеркивается и нелепым костюмом, и балетной буффонадой, и примеркой нового платья, и церемонией посвя­щения в “мамамуши”, и уроками фехтования и танцев.
Вот самый простой комический эффект – великое “открытие” господина Журде­на на уроке философии: он, оказывается, говорит прозой!
Вот на протяжении коротенького акта портной с подручными вымогают у Журде­на деньги, повышая его титул:
“- Мы все, как один, выпьем за здоровье Вашей светлости.
– Вашей светлости? Ого-го! Подожди, постой. Это мне-то – Ваша светлость! (В сторону) Если дойдет до “высочества”, честное слово, он получит весь кошелек. На вот тебе за “Вашу светлость”!”Вот удачное противопоставление: на словах собираясь заплатить долги, даже под­считывая их (в разной валюте, до мелочи, скрупулезно), граф Дорант просит добавить к этому еще двести пистолей, чтобы округлить сумму, которую обещает вернуть в са­мое ближайшее время. Все, кроме самого господина Журдена, понимают, что не ви­дать ему этих денег, как своих ушей, а простодушный Журден снова попадается на удочку: благородный граф упоминает о нем “в королевской опочивальне”! Как тут не дать денег!
И как последний аккорд, снова с упоминанием денег, звучит реплика госпожи Журден: “Он высосет из тебя все до последнего су”.
Прекрасно использован эффект “зеркального отражения ситуации”. Клеонт жа­луется Ковьелю на коварство своей возлюбленной Люсиль, а Ковьель, точно эхо, об­виняет во всевозможных грехах Николь: “После стольких слез, которые я пролил у ее ног!” – восклицал Клеонт. “Стольких ведер воды, которые я перетаскал за нее из колодца!” – вторил Ковьель. “Как пылко я ее любил – любил до полного самозабве­ния!” – всхлипывал Клеонт. “Как жарко было мне, когда я за нее возился с верте­лом, – жарко до полного изнеможения!” – возмущался Ковьель.
Вопреки законам классицизма, героев Мольера нельзя однозначно назвать положительными или отрицательными: они, как и живые люди, имеют достоинства и недостатки. Нелепый в своем стремлении получить дворянский титул Журден хочет и в культурном отношении стать достойным представителем высшего класса, по крайней мере, пытается это сделать, а носительница здравого смысла госпожа Журден закос­нела в своем невежестве и отрицает образование как таковое.
И в довершение всего – настоящий розыгрыш, когда Клеонт, переодетый сыном турецкого султана, просит руки Люсиль. Тут и “синхронный перевод с турецкого”, “осуществленный Ковьелем, и мгновенное “прозрение” Люсиль, когда она из упрями­цы, верной своему возлюбленному, превращается в послушную дочку.
Заканчивается пьеса прямо-таки фейерверком комического: посвящение в “мамамуши”, тарабарщина вопросов и ответов, стоящий на четвереньках Журден с ог­ромной книгой на спине, наконец, битье палками. (А зритель увидит еще и гримасы, и шаржированные па балетной труппы.)
Это действительно театр, держащий зрителя в постоянном напряжении, очищающий и лечащий смехом. Театр, бывший душой и смыслом жизни великого Мольера.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Своеобразие и самобытность комедий Мольера (по комедии Мольера “Мещанин во дворянстве”)