Традиционная лирическая проза Иосифа Бродского


В традиционной лирической прозе присутствуют черты как эпоса, так и лирики. Соотношение эпического и лирического может в ней значительно колебаться. Но взаимопроникновение эпического и лирического в лирической прозе всегда обусловлено специфической ролью в ней субъекта повествования, который, как правило, является композиционным центром произведения.
Постмодернизм фиксирует явление “смерти автора”, субъект утрачивает в нем свою прежнюю роль. Однако оказывается, что лирическое самовыражение возможно и на “чужом” – деконструируемом – языке, и писатель в принципе имеет возможность компенсировать свое “исчезновение как автора” за счет превращения себя в текст, включения в произведение в качестве собственного травестированного персонажа (от лица которого осуществляется повествование/исповедь) посредством использования авторской маски гения/клоуна. Таким образом, непризнанные (непечатаемые) авторы дезавуируют свое “несуществование” в литературе, одновременно стремясь ускользнуть от тотальности, противопоставляя себя писателям авторитарного типа. Вен. Ерофеев, конечно, смотрит на Веничку со стороны, подвергает этот образ травестированию, побуждает Веничку пользоваться пародийно-ироническим гибридно-цитатным языком. Но именно образ Венички (в основе своей автобиографический) является композиционным центром

произведения, объединяющим его гетерогенные элементы, и сквозь “юродский” язык проступает и иное, не высказанное словами, отражающее чувства, которые затаились на дне души. Лирическое чувство, которое стоит за используемой знаковой системой и корректирует восприятие образа автора-персонажа, и наделяет произведение качествами “лирической прозы”.
Проникает лирический постмодернизм и в поэзию. К этому типу постмодернизма обращается Иосиф Бродский в “Двадцати сонетах к Марии Стюарт” (1974).
“Перспективы развития искусства связываются с его экологизацией, толкуемой в неоутопическом ключе как антитеза постапокалипсису технотронной цивилизации. Интерес к руссоизму, романтизму, дионисийским мотивам, пристальное изучение творческого опыта Коро, Пуссена, де Шовенна, Сезанна, Мане, Сера, Гогена, Дега создают почву для развития лирической струи постмодернизма, чье кредо – благородство и серьезность творчества. Эскейпистическая направленность их новых аркадий в век “утраченной невинности” – апофеоз созерцательного покоя и чувственности, “зеленые мечты” постхиппи. Многочисленные обманки, симулакры постсентименталистов, противопоставляющих классицистскому единству смешение места, времени и действия, симультанность интерпретации, создают мелодраматический фон этого диссидентского крыла постмодерна”
Гибридно-цитатный монолог поэта: “Двадцать сонетов к Марии Стюарт” Иосифа Бродского
Бродский Иосиф Александрович (1940-1996) – поэт, переводчик, драматург, эссеист, автор литературно-критических работ. Относил себя к “поколению 1956 года”, но не к “детям XX съезда”, а к тем, чья сознательная жизнь началась с потрясения, вызванного подавлением Венгерского восстания. Сформировался в кругу петербургских и московских стихотворцев, группировавшихся вокруг самиздатского журнала “Синтаксис” (ред. А. Гинзбург), где опубликовал первые произведения.
С шестнадцатилетнего возраста Бродским, подозреваемым в неблагонадежности, интересуется КГБ. Трижды арестовывался, дважды подвергался насильственному психиатрическому обследованию. В 1964 г. как один из лидеров отечественного андерграунда по надуманному обвинению арестован и судим. Приговорен к ссылке, которую отбывал в Заполярье (1964- 1965).
Непечатаемого на родине, с 1965 г. Бродского начинают издавать за границей. В США выходят его “Стихотворения и поэмы” (1965), “Остановка в пустыне” (1970), что окончательно перекрывает поэту дорогу в печать в СССР. Объем написанного Бродским за 16 лет творческой деятельности на родине составил четыре тома собранных М. Хейфицем и В. Марамзиным и изданных самиздотским способом произведений.
Бродский возрождал в русской поэзии традиции модернизма, привив ей, по словам £ Рейна, англо-американскую ветвь, скрещивал модернистскую традицию с традицией античной и русской классики.
Прооизведения Бродского 1956- 1972 гг. отразили нонконформизм личности, отстаивающей свою духовную свободу, реализующей свое жизненное предназначение на путях экзистенциа –
Лизма, своеобразно понятого стоицизма. Взгляд но мир “с точки зрения вечности” позволяет Бродскому разглядеть в СССР “Римскую Империю”.
Усиление давления на инакомыслящих после подавления “пражской весны” 1968 г. побуждает поэта в 1972 г. эмигрировать в США. Первоначально по приглашению Карло Проффера Бродский поселяется в Анн-Арборе (штат Мичиган), совершенствует свой английский язык. Получает место “поэта при университете” в Мичиганском университете.
С 1980 г. Бродский – гражданин США. Живет в Нью-Йорке. Каждую весну ведет курс в Колледже Моунт-Холиок в Саунт-Хэдли в Массачусетсе. Путешествует. Постепенно интегрируете” в художественную жизнь США, становится русско-американским писателем.
Бродский воссоздает состояние психологической комы, в котором пребывает человек, оказавшийся в полной пустоте. Воспринимая у Хайдеггера представление о языке как “доме бытия”, видит в себе как в поэте “средство существования языка”. В США прозревает Империю обезличенных масс. Владычеству безликой “атомизированной” массы противопоставляет апофеоз частиц” – свободных индивидуальностей, носителей полноты человеческих потенций. Литературу оценивает как высшую цель “нашего вида”, ибо она стимулирует превращение человека из общественного животного в личность.
В 1981 г. Бродский удостоен “премии гениев” Макартура, в 1986-м – национальной премии литературных критиков, в 1987-м – Нобелевской премии по литературе; в 1992 г, становится пятым поэтом-лауреатом Библиотеки Конгресса США в Вашингтоне.
С 1987 г. писателя начинают публиковать в СССР. К настоящему времени вышло двенадцать книг его стихотворений, двухтомное и четырехтомное собрания сочинений, не считая многочисленных публикаций в периодических изданиях. В ночь на 28 января 1996 г. Бродский скончался от инфаркта. Тело писателя нашло временное пристанище при церкви Святой Троицы (сев. оконечность Манхэттена в Нью-Йорке). 21 июня 1997 г. Бродский перезахоронен в Венеции, на острове-кладбище Сан-Микель.
“Двадцать сонетов…” написаны Иосифом Бродским через два года после его эмиграции из СССР, когда потрясение, вызванное утратой всех привычных связей и новым, эмигрантским статусом, несколько улеглось, появилась возможность увидеть мир, более отстраненно взглянуть на свое прошлое и на свою любовную драму, послужившую одной из причин эмиграции. Хотя время далеко еще не затянуло раны и не раз еще Бродский вскрикнет, пронзенный болью и тоской (“Ниоткуда с любовью…”, “Барбизон террас”, “Квинтет” и др.), он пытается утешить себя тем, что в его жизни была настоящая любовь, о какой слагают стихи и можно говорить строками Пушкина, а это дано не многим. Подлинность, сила чувств – показатель подлинности самой жизни, которой живет человек. И Бродский не хочет от них отказываться, все новыми и новыми стихотворениями рубцуя рану разрыва (“Стихи к Б. М.” будут появляться вплоть до 1982 г.). Мысленно отождествляя себя с лирическим героем пушкинского “Я вас любил…”, поэт, однако, стесняется предстать в глазах читателя столь неправдоподобно идеальным, защищается иронией и самоиронией, подтрунивает над собой, целомудренно уводя главное в подтекст. Да и достаточно уязвимая позиция “брошенного” диктует свой этикет поведения.
Бродский отнюдь не стремится распахнуть душу настежь, тем более вывернуть ее наизнанку, использует языковую маску паясничающего циника, всему знающего цену, рапирой иронии наносящего превентивный удар и праздному любопытству, и возможным насмешкам. Можно сказать, что форма выражения у Бродского намеренно противоречит достаточно болезненным вещам, о которых идет речь. Через год поэт скажет: “Странно думать, что выжил, но это случилось…”- Раскрывая нечто для него крайне важное, Бродский одновременно скрывает его, набрасывает пародийно-ироническую кисею. Как бы и не о себе самом говорит поэт, а о том, как все бывает в жизни, в человеческой судьбе, себя же будто вынося в скобки, “попутно” и “между прочим” сообщая о пережитом крушении любви. Все это очень напоминает Цветаеву с ее отвергающей жалость гордыней: “- Не похоронив – смеяться! (И похоронив – смеюсь.)” 452, с. 365. Только Бродский предпочитает не романтический дискурс, а иронический. Излюбленный им прием отстранения и самоотстранения реализует себя по-новому – через пародийно-ироническое цитирование. О своем Бродский предпочитает говорить на “чужом” языке, чувствуя себя в этом случае гораздо раскованнее, защищеннее. Но “чужое” деконструируется, оказываясь оболочкой, скрывающей незаимствованные переживания. Из деконструированных элементов литературы прошлого (Данте, Шиллер, Пушкин, Достоевский, Маяковский), сопрягаемых с прозаизированной разговорно-просторечной речью, включающей нецензурную лексику, Бродский создает собственный текст. Основное средство деконструкции – пародирование. Поэт приходит к цитатно-пародийному языку, имеющему одновременно раскрепощающую и защищающую функции.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Традиционная лирическая проза Иосифа Бродского