Творчество Михаила Михайловича Пришвина


Творчество Михаила Михайловича Пришвина, “крупнейшего поэта и великого жизнелюбца”, проникнуто напряженными размышлениями о сущности отдельной человеческой личности и ее взаимоотношениях с окружающей природой и с человеческим обществом. В поисках решения этой проблемы писатель прошел тяжелый путь, суть которого сам Пришвин обозначал формулой: “Весь путь мой был из одиночества в люди”. Первая книга Пришвина – “В краю непуганых птиц” опубликована в 1907 году, когда за плечами автора были исключение из гимназии (за “побег в Азию” и грубость учителю) и из Рижского политехникума (за революционную деятельность), работа в марксистских кружках, арест и ссылка, годы учебы в Германии, работа биологом и агрономом.
“В краю непуганых птиц”, как и второе крупное произведение писателя – “За волшебным колобком”, не просто описание путешествий автора на Север. Это и поэтический гимн людям, живущим в суровых условиях, и честное повествование публициста, увидевшего в краю непуганых птиц жандарма – символ самодержавной и бесправной Руси, и раздумья философа о человеке. Человека, личность писатель ищет в Поволжье (“У стен Града невидимого”), в киргизских степях (“Черный араб”), в Крыму (“Славны бубны”). Мучительные поиски душевной гармонии раскрыты Пришвиным в автобиографическом образе Михаила Алпатова,

героя романа “Кощеева цепь”. Русская действительность 30-40-х годов помогает писателю увидеть в социализме условия для гармонии личности, природы и общества. Уже в повести “Жень-шень” герои Пришвина делают первые шаги к соединению личного призвания с общественным долгом. Уверенность в торжестве человечности, в победе жизни над смертью наполняет все поздние произведения писателя, от “Кладовой солнца” и “Корабельной чащи” до “Государевой дороги” и дневниковых записей. Пришвин никогда не делил свое творчество на взрослое и детское. “Я всегда, всю жизнь свою работаю над одной и той же темой, в которой и детская и общая литература сливаются в единое целое”1,- утверждал писатель. Именно поэтому рассказы для детей или включались им в книги для взрослых, или являлись фрагментами этих книг, соответственно отредактированными 2.

“Единственной темой, над которой я работаю,- говорил Пришвин,- является дитя, которое я храню в себе” . Среди дневниковых записей писателя есть и такие: “Детская вера в людей – это светлый героический путь”; “Новый человек – это ребенок, а если о нем надо рассказывать, то расскажите о взрослом, сумевшем сохранить в себе ребенка”.
Как видно из приведенных записей, главное, что ценил Пришвин в ребенке, что считал нужным культивировать, были оптимизм, чувство неутраченного удивления миром, отзывчивость на боль и радость. Восхищением перед красотой природы и человека, ее друга и хозяина, проникнуты все произведения писателя. Обращаясь к юному читателю, художник утверждает, что мир полон чудес и “это… чудеса не как в сказке о живой воде и мертвой, а настоящие… они совершаются везде и всюду и во всякую минуту нашей жизни, но только часто мы, имея глаза, их не видим, имея уши – не слышим”‘. Пришвин видит и слышит эти чудеса и раскрывает их перед ребенком. Для него нет растений вообще, а есть белые грибы, кровавая ягодка костяника, голубая черника, красная брусника, кукушкины слезки, валерьянка, петров крест, заячья капуста. Для него нет животных и птиц вообще, а есть скопа, трясогузка, журавль, ворона, цапля, овсянка, землеройка, гусь, пчела, шмель, лисица, гадюка. И это только в двух рассказах – “Лисичкин хлеб” и “Гости”. Если же взять и другие, то, пожалуй, не найдется ни одного зверя или растения средней полосы России, которые бы не были упомянуты Пришвиным. Автор не ограничивается одним упоминанием, а наделяет своих “героев” голосами и привычками, которые надолго ложатся в память: “Скопа прилетела, рыбный хищник,- нос крючком, глаза зоркие, светло-желтые,- высматривала себе добычу сверху, останавливалась в воздухе для этого и пряла крыльями” 2.
Звери и птицы у Пришвина “кукуют”, “гудят”, “свистят”, “шипят”, “орут”, “пищат”; каждый из них по-своему движется. Даже деревья и растения в пришвинских описаниях становятся живыми: одуванчики, как дети, засыпают по вечерам и просыпаются по утрам (“Золотой луг”); точно богатырь, выбивается из-под листов гриб (“Силач”); шепчет лес (“Шепот в лесу”). Писатель не только великолепно знает природу, умеет заметить то, мимо чего люди часто проходят равнодушно, но и обладает умением передать поэзию мира в описаниях (см. “Именины осинки”, “Колокольчик” и другие рассказы), в сравнениях (“Ель, как дама в концертном платье до самой земли, а вокруг молоденькие елочки-голоножки”; “Река лежит холодная, глядит загадочно, как кошка, когда ей ничего от человека не нужно”; “Звезды, как вербочки, распухают в прозрачных облаках”), даже просто в названиях рассказов (“Осинкам холодно”, “Чудесный доктор”, “Деревья в плену”, “Лисичкин хлеб”). Писатель считает, что, чем богаче духовный мир человека, тем больше видит он в природе, потому что привносит в нее свои переживания, ощущения.
Вот почему, говоря о животном мире, писатель особо выделяет материнство. Не раз расскажет Пришвин, как рискует собой мать, защищая детенышей от собаки (“Ярик”), от орла (“Орлиное гнездо”) и от других неприятелей (“Ребята и утята”, “Пиковая дама”). С улыбкой поведает художник о том, как звери-родители заботятся о своем потомстве, учат его (“Курица на столбах”, “Борец и Плакса”, “Первая стойка”). Художника радуют в животных такие прекрасные качества, как ум, сообразительность (“Синий лапоть”, “Нерль”, “Изобретатель”) . Принцип “родственного внимания” человека к природе позволяет писателю наделить зверей способностью “разговаривать”, “мыслить”. Легавый щенок Ромка столкнул в подвал кирпич. Кирпич зашумел – Ромка испугался. “Чем дольше стоял Ромка, тем ему становилось опасней и страшней: по собачьим чувствам выходит так, что, чем мертвее затаится враг, тем ужаснее будет, когда он вдруг оживет и прыгнет. “Перестою”,- твердит про себя Ромка. И чудится ему, будто кирпич шепчет: “Перележу”. На лай щенка прибежала мать – Кэт. “Кэт узнала по запаху Роминой лапы след на страшном кирпиче, понюхала его: кирпич был совершенно мертвый и безопасный.
Аналогичные примеры можно найти во многих рассказах Пришвина, где “разговаривают” собаки (“Ужасная встреча”, “Курица на столбах”, “Сват”) и другие животные и птицы (“Гаечки”, “Выскочка”, “Терентий”). Чаще всего это человеческий разговор, иногда звукоподражания и действия, истолковываемые автором (“Филин”, “Предательская колбаса”), порой несобственно-прямая речь (“Как Ромка переходил ручей”) или одностороннее обращение героев-людей к зверям.
Но в любом из этих случаев – и это очень важно – писатель умеет сохранить ту границу, которая отделяет животных от человека. Отмечая, что в его рассказах “природа и человек соединяются в единстве”, М. М. Пришвин записал в дневнике 1 апреля 1942 года: “Но это единство не есть уступка природе, а сознание своего родства и высшего руководящего значения в мировом творчестве”. В других случаях, чаще всего в фабульных рассказах, хотя психологическое состояние животных и передано в человеческих ощущениях и словах, условность этого приема либо оговаривается непосредственно авторскими ремарками типа “наверное”, “ответил по-своему”, “глазами сказала”, “нетрудно было догадаться, о чем они думали”, “это у них значило” и т. п., либо обусловливается откровенно фольклорным сказочным содержанием сюжета (“Дергач и перепелка”).
Наконец, в тех рассказах, где автор прямо проецирует ситуации из жизни животных на поступки людей, он четко отграничивает реальное поведение зверей от притчевого, подчиняющегося нормам человеческой морали (“Борец и Плакса”, “Лимон”, “Выскочка”, “Щука”). Первенствующая роль человека в природе составляет сюжеты многих произведений писателя. В этом смысле очень значителен цикл рассказов о собаках (“Ярик”, “Первая стойка”, “Сват”, “Ужасная встреча”, “Как я научил собак горох есть”). Главная мысль, заключенная в книге, состоит в том, что человек, не обладая многими из тех качеств, которыми наделены животные, в процессе их приручения научился присваивать эти качества. Внося “культуру” в мир природы, он становится творцом, Человеком. А это, в свою очередь, требует от него человеческой морали, высшей целесообразности, которая заключается не в сюсюканье, умилении природой и вегетарианстве (в рассказах Пришвина часто звучит выстрел), а в хозяйском отношении к живому. В честном бою можно убить медведя (“Медведи”), но нельзя сделать это, если зверь пришел к охотнику за защитой (“Белый ожерелок”); безжалостно убьет охотник разбойницу-куницу зимой, но не станет вершить бессмысленную охоту летом, когда шкурка этой куницы плоха (“Куница-медовка”). Тем более несвойственно героям Пришвина уничтожать беззащитных и безвредных (или полезных) животных, бить птенцов. Подлинной человечностью проникнут рассказ о выращенном человеком журавле (“Журка”), о спасенном лягушонке-путешественнике (“Лягушонок”), о хромой утке (“Хромка”), о прирученном еже и тетереве (“Еж”, “Терентий”).
“Наш идеал – это дедушка Мазай,- писал Пришвин, обращаясь к молодым друзьям.- Наша молодежь должна идти в охоте по этому трудному пути образования себя самого от простого охотника до охотника – охранителя природы и защитника своей Родины”. Так тема природы в творчестве писателя переходит в тему Родины, мотив добра и любви – в мотив патриотизма. “Родина, как я ее понимаю,- записал М. М. Пришвин в своем дневнике,- не есть что-то этнографическое или ландшафтное, к чему я теперь прислоняюсь. Для меня Родина – все, что я сейчас люблю и за что борюсь”.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Творчество Михаила Михайловича Пришвина