Уникальность лирики великой русской поэтессы Анны Андреевны Ахматовой


Героиня Ахматовой оказалась в этом враждебном мире не просто по воле обстоятельств. Для поэта чрезвычайно важен мотив выбора собственной судьбы, выбора, предопределенного ощущением единства с родной землей, на которой довелось родиться и в которбй предстоит быть похороненной. Сила духа, движение жизни вопреки всему – вот то светлое начало, которое лежит в основе ахматовского отношения к миру:
Все расхищено, предано, продано,
Черной смерти мелькало крыло,
Все голодной тоскою изглодано,
Отчего же нам стало светло?
И поэтесса сама отвечает на этот вопрос.
И так близко подходит чудесное
К развалившимся грязным домам.
Никому, никому не известное,
Но от века желанное нам.
Это неизвестное, но желанное чудо – это глубь июльских небес, дыхание цветущего вишневого сада, высокое звездное небо – все то, что выше времени, потому что принадлежит вечности. А потому А. Ахматова никогда даже в мыслях не могла отвернуться от родной страны.
В поэзии Анны Ахматовой удивительно органично сочетаются слова “я” и “мы”. “Мы” – это ее поколение, от имени которого она говорит. Главным предметом художественного осмысления поэтессы становится судьба ее сверстников, судьба людей, чьи нравственные ценности сложились в одном мире, а жизнь прошла в другом. С наибольшей убедительностью и ясностью о судьбах своего

поколения А. Ахматова высказывается в поэтических раздумьях о собственной судьбе, своих испытаниях и бедах. И это становится главной темой стихов, которые мы можем назвать лирическим дневником личной жизни. Параллельно с ними в творчестве Ахматовой звучит другая тема – тема историческая, к которой относятся такие произведения, как “Царскосельская ода”, “Северные элегии” и др. В них речь идет прежде всего о трагической обреченности старого, дорогого памяти поэта мира. Ахматова всегда осознавала, как много было в том мире истинного. И ее поэзия помогает нам сохранить эти свергнутые, но, надеюсь, не безвозвратно утраченные ценности.
В своем главном произведении сороковых – пятидесятых годов – “Поэме без героя” А. Ахматова наиболее полно раскрыла три занимавшие ее на протяжении долгого времени темы – это судьба поколения, личная судьба как часть большого целого и память об утраченном. В своем произведении поэтесса стремится сделать то, что предрекает в “Реквиеме”:
Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей…
С одной стороны, в “Поэме без героя” сквозит ирония над поколением А. Ахматовой, но гораздо сильнее звучит осуждение того времени, которое обрекло поэта на страшную участь, она как бы вершит суд:
…рот ее сведен и открыт,
Словно рот трагической маски,
Но он черной замазан краской
И сухою землей набит.
Но судьба поэта не трагичнее судьбы близких ему людей:
…и тебе порасскажем мы,
Как в беспамятном жили страхе,
Как растили детей для плахи,
Для застенка и для тюрьмы.
Трагедия русского народа становится для Анны Ахматовой более значимой, чем трагическое происшествие 1913 года. И в отличие от большинства поэтов-современников поэтесса видит трагедию страны не только в трагедии войны, а скорее в “дороге, по которой ушло так много”, в дороге на восток, в лагеря. Ахматова уподобляет свою судьбу участи тех, кто прошел эти ужасные испытания, очень точно используя образ двойника:
А за проволокой колючей,
В самом сердце тайги дремучей
Я не знаю который год –
Ставший гордостью лагерной пыли,
Ставший сказкой из страшной были,
Мой двойник на допрос идет.
Поэзия Анмы Андреевны Ахматовой – это свидетельства человека, который прошел через все испытания, на которые ее обрек “век-волк”, свидетельства того, насколько ужасно и несправедливо стремление кучки людей уничтожить естественные основы человеческого существования, то, что складывалось в мире столетиями. Но одновременно это и свидетельство того, что живую жизнь, настоящее, вечное в людях уничтожить невозможно. И наверное, именно потому поэзия А. Ахматовой так важна и так значительна для нас.
Если спросить человека, знакомого с лирикой А. А. Ахматовой лишь поверхностно, что бы он назвал основной темой стихов поэта, он, конечно, ответит: “Любовь”. Действительно, именно стихи Ахматовой, посвященные любви, стали самыми популярными в ее творчестве. Едва ли не сразу после появления первой книги, а после “Четок” и “Белой стаи” в особенности, стали говорить о “загадке Ахматовой”. Сам талант был очевидным, но непривычна, а значит, и неясна была его суть. Как объяснить, например, пленительное сочетание женственности и хрупкости с той твердостью и отчетливостью рисунка, что свидетельствуют о властности и незаурядной, почти жесткой воле? Сначала хотели эту волю не замечать, она достаточно противоречила “эталону женственности”. Вызывало недоуменное восхищение и странное немногословие ее любовной лирики, в которой страсть походила на тишину предгрозья и выражала себя обычно лишь двумя-тремя словами, похожими на зарницы, вспыхивающие за грозно потемневшим горизонтом.
Но если страдание любящей души так неимоверно – до молчания, до потери речи – замкнуто и обуглено, то почему так огромен, так прекрасен и пленительно достоверен весь окружающий мир? Дело, очевидно, в том, что, как у любого крупного поэта, ее любовный роман был шире и многозначнее своих конкретных ситуаций. В сложной музыке ахматовской лирики, в ее едва мерцающей глубине, в ее убегающей от глаз мгле, в подпочве, в подсознании постоянно жила и давала о себе знать особая, пугающая дисгармония, смущавшая саму А. Ахматову. Она писала впоследствии в “Поэме без героя”, что постоянно слышала непонятный гул, как бы некое подземное клокотание, сдвиги и трение тех первоначальных твердых пород, на которых извечно и надежно зиждилась жизнь, но которые стали терять устойчивость и равновесие.
Самым первым предвестием такого тревожного ощущения было стихотворение “Первое возвращение” с его образами смертельного сна, савана и погребального звона, с общим ощущением резкой и бесповоротной перемены, происшедшей в самом воздухе времени. В любовный роман А. Ахматовой входила эпоха – она по-своему озвучивала и переиначивала стихи, вносила в них ноту тревоги и печали, имевших более широкое значение, чем собственная судьба.
Именно по этой причине любовная лирика А. Ахматовой с течением времени, в предреволюционные, а затем и в первые послереволюционные годы, завоевывала все новые и новые читательские круги и поколения и, не переставая быть объектом восхищенного внимания тонких ценителей, явно выходила из, казалось бы, предназначенного ей узкого круга читателей. Эта “хрупкая” и “камерная”, как ее обычно называли, лирика женской любви начала вскоре, и, ко всеобщему удивлению, не менее пленительно, звучать также и для первых советских читателей – комиссаров гражданской войны и работниц в красных косынках. На первых порах столь странное обстоятельство вызывало немалое смущение – прежде всего среди пролетарских читателей.
Надо сказать, что советская поэзия первых лет Октября и гражданской войны, занятая грандиозными задачами ниспровержения старого мира, любившая образы и мотивы, как правило, вселенского, космического масштаба, предпочитавшая говорить не столько о человеке, сколько о человечестве или во всяком случае о массе, была первоначально недостаточно внимательной к микромиру интимных чувств, относя их к разряду социально небезопасных буржуазных предрассудков. Из всех возможных музыкальных инструментов она в те годы отдавала предпочтение ударным. На этом грохочущем фоне, не признававшем полутонов и оттенков, в соседстве с громоподобными маршами и “железными” стихами первых пролетарских поэтов, любовная лирика Анны Ахматовой, сыгранная на приглушенных скрипках, должна была бы по всем законам логики затеряться и бесследно исчезнуть…
Но этого не произошло. Молодые читатели новой, пролетарской, встававшей на социалистический путь Советской России, работницы и рабфаковцы, красноармейки и красноармейцы – все эти люди, такие далекие и враждебные самому миру, оплаканному в ахматовских стихах, тем не менее заметили и прочли маленькие, белые, изящно изданные томики ее стихов, продолжавшие невозмутимо выходить все эти огненные годы.
А. Ахматова действительно самая характерная героиня своего времени, явленная в бесконечном разнообразии женских судеб: любовницы и жены, вдовы и матери, изменявшей и оставляемой. А. Ахматова воплотила в искусстве сложную историю женского характера переломной эпохи, его истоков, ломки, нового становления. Герой ахматовской лирики сложен и многолик. Он – любовник, брат, друг, представший в бесконечном разнообразии ситуаций: коварный и великодушный, убивающий и воскрешающий, первый и последний.
“Великая земная любовь” – вот движущее начало всей лирики Анны Ахматовой. Именно она заставила по-иному – уже не символистски и не акмеистски, а, если воспользоваться привычным определением, реалистически – увидеть мир.
То пятое время года,
Только его славословь.
Дыши последней свободой,
Оттого, что это – любовь.
В этом стихотворении А. Ахматова назвала любовь “пятым временем года”. Из этого-то необычного, пятого, времени увидены ею остальные четыре, обычные. В состоянии любви мир видится заново. Обострены и напряжены все чувства. И открывается необычность обычного. Человек начинает воспринимать мир с удесятеренной силой, действительно достигая в ощущении жизни вершин. Мир открывается в дополнительной реальности: “Ведь звезды были крупнее, Ведь пахли иначе травы”. Поэтому стих Анны Ахматовой так предметен: он возвращает вещам первозданный смысл, он останавливает внимание на том, мимо чего мы в обычном состоянии способны пройти равнодушно, не оценить, не почувствовать. “Над засохшей повиликою Мягко плавает пчела” – это увидено впервые.
Только женщина с ее умением не просто чувствовать, но и предчувствовать, не просто мыслить, но и ощущать, не просто страдать самой, но и воплотить в собственных муках и переживаниях страдание миллионов могла создать такую ни на что не похожую любовную лирику. И в этом – великая загадка творчества Анны Ахматовой.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Уникальность лирики великой русской поэтессы Анны Андреевны Ахматовой