Утверждение мысли о влиянии ума уровня образованности на характер Евгения Онегина

В черновике у Пушкина вместо слов “судьба и жизнь” было написано “царей судьба” – значит, и политические разговоры могли вести Онегин с Ленским. Каждый читает “Онегина” по-своему, и я вовсе не считаю свое прочтение правильным. Но для себя я знаю: вот здесь начинает складываться трагедия Онегина.
“Скажи, которая Татьяна?” Ведь Евгений поехал знакомиться с Ольгой. Его интересовала Ольга – возлюбленная друга. Почему же спрашивает он не о ней, а о ее сестре? Почему говорит: “Я выбрал бы другую…” и тут же спохватывается: “Когда б я был, как ты, поэт…” Встретились два человека, которые могут дать друг другу счастье. Встретились – и заметили друг друга, и могли бы полюбить… Но Онегин отталкивает от себя эту возможность: он не верит в любовь, не верит в счастье, ни во что не верит, не умеет верить… Пушкин знает, что человек может и должен быть счастлив и приносить счастье другим. В своем романе он показывает, как несчастлив и горек жребий безнадежного эгоиста; он спорит с Байроном, ищет новых путей и в жизни и в литературе. В начале четвертой главы, Пушкин опять возвращается к петербургской жизни Онегина. То, что произойдет сейчас между Евгением и Татьяной, не случайно, а подготовлено всей предыдущей жизнью Онегина. Когда-то в юности, едва вступив в свет, Евгений был искренен, знал подлинные чувства:
– Он

в первой юности своей
– Был жертвой бурных заблуждений
– И необузданных страстей.
Но годы, прожитые в фальшивом мире, не прошли даром. “Роптанье вечное души” сменилось равнодушием и к людям, и к чувствам:
– В красавиц он уж не влюблялся,
– А волочился как-нибудь;
– Откажут – мигом утешался;
– Изменят – рад был отдохнуть.
Искренние увлечения сменились игрой; надежды и мечты молодости показались наивными, несбыточными; пришло неверие, а с ним – безразличие к жизни:
– Так точно равнодушный гость
– На вист вечерний приезжает,
– Садится; кончилась игра:
– Он уезжает со двора,
– Спокойно дома засыпает
– И сам не знает поутру,
Куда поедет ввечеру. Жизнь – вист, карточная игра; ведется она, чтобы занять время – и только, чтобы как-то протянуть дни, “зевоту подавляя смехом”; и так Онегин прожил лучшие годы: с шестнадцати до двадцати четырех лет.
– Вот как убил он восемь лет,
– Утратя жизни лучший цвет.
Убил! Это не случайное слово – у Пушкина не бывает случайных слов. Конечно, после таких восьми лет Евгений не подготовлен к настоящему чувству, не умеет предаться ему. Этим и объясняется его трагическое непонимание Татьяны.
– Ведь…получив посланье Тани,
– Онегин живо тронут был…
– …И в сладостный, безгрешный сон
– Душою погрузился он.
– Быть может, чувствий пыл старинный
– Им на минуту овладел;
– Но… Но…
Что же помешало Онегину отдаться чувству? Почему он отодвигает, стряхивает с себя “сладостный, безгрешный сон”? Да потому, что сам себе не верит, потому, что, убивая восемь лет жизни, он и сам не заметил, как убил в себе высокое и оставил только низменное, а теперь, когда это высокое готово воскреснуть, – он испугался. Испугался волнений любви, потрясений, страданий, и даже слишком больших радостей испугался – предпочел холодный покой… Разумеется, себе самому он не хочет признаться в этом и объясняет свои поступки для самого себя заботой о юной, неопытной, искренней Татьяне. Проповедь Онегина, на первый взгляд, очень благородна. Будь на его месте обычный светский денди, он не преминул бы именно “обмануть… доверчивость души невинной” , развлечься в деревенской глуши с наивной сельской барышней – и, расставшись с ней, едва она ему надоест, обречь ее на мучения и беду… Онегин не сделал этого – но ведь он не обычный светский денди! Он – как-никак – добрый приятель Пушкина. Он знает цену свету и его “важным забавам”, сам Пушкин любит в нем “мечтам невольную преданность” – и вот эти мечты готовы осуществиться: прекрасная, гордая, душевно богатая, возвышенная девушка предлагает ему свою любовь, а он бежит от нее, бежит от своей мечты. Во имя чего?
– Когда бы жизнь домашним кругом
– Я ограничить захотел…
– …То верно б кроме вас одной
– Невесты не искал иной…
– …Но я не создан для блаженства;
– Ему чужда душа моя…
Это неправда! Как может человек говорить о себе: “я не создан для блаженства”?! Все люди созданы для счастья, но не все умеют быть счастливыми, – вот Онегин не умеет, боится. Он проговаривается:
– Скажу без блесток мадригальных:
– Нашел мой прежний идеал,
– Я верно б вас одну избрал
– В подруги дней моих печальных…
Значит, такая девушка, как Татьяна, была когда-то идеалом Онегина! Но идеал этот – “прежний”, Онегин больше не верит в него; поздно, как ему кажется, встретил он Татьяну… Ненавидя и презирая свет, он тем не менее заражен его взглядами, его предрассудками:
– Я, сколько ни любил бы вас,
– Привыкнув, разлюблю тотчас;
– Начнете плакать: ваши слезы
– Не тронут сердца моего,
– А будут лишь бесить его…
Почему Онегин так уверен, что иного “семейного счастья” быть не может? Потому что слишком много подобных примеров он видел в свете:
– Что может быть на свете хуже
– Семьи, где бедная жена
– Грустит о недостойном муже
– И днем и вечером одна;
– Где скучный муж, ей цену зная
– (Судьбу однако ж проклиная),
– Всегда нахмурен, молчалив,
– Сердит и холодно-ревнив!
Когда-то, в ранней юности, Онегин верил, вероятно, в возможность высокой любви на всю жизнь. Но свет убил эту веру – и даже надежду на ее возвращение:
– Мечтам и годам нет возврата;
– Не обновлю души моей…
Вот она – главная трагедия Онегина: “не обновлю души моей”! Конечно, с его точки зрения, он прав, он поступает благородно: не веря в возможность любви, отказывается от нее, да еще и воспитывает попутно наивную Татьяну.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Утверждение мысли о влиянии ума уровня образованности на характер Евгения Онегина