В чем заключается типическое значение “Подростка”

Роман поднимается в цене так высоко, что он кажется даже лучше “Преступления и наказания”, где тоже выведен герой из “идейных забитых людей”. В “Преступлении и наказании” анализ души этого идейного героя “крайне односторонен и не полон”, в “Подростке” же “он достигает той глубины, той обстоятельности и той сравнительной объективности, благодаря которым автору так хорошо удалось воспроизвести в прежних своих произведениях господствующее настроение забитых людей двух первых категорий – людей приниженных и ожесточенных”. И последний вывод: “Роман “Подросток” г. Достоевского имеет почти такое же значение для оценки идейных забитых людей, какой имел его первый роман (“Бедные люди”) для оценки людей типа Девушкиных, Голядкиных и им подобных”. И “вот почему критика, не вполне еще забывшая свое прошлое, критика, оставшаяся верной своим принципам и не утратившая сознания своих обязанностей и своих задач, – разумеется, конечно, критика, идущая по следам Белинского, Чернышевского и Добролюбова, – должна отнестись к этому роману с особенным вниманием”.
Нет надобности останавливаться здесь подробно на том, как Ткачев объясняет душевный строй Подростка условиями его жизни с ранних лет и той средой, в которой ему приходилось действовать. Ход мысли Ткачева совершенно ясен – во всем виновато

положение незаконнорожденного, скверное воспитание в пансионе Тушара и позднее, в Петербурге, окружающие люди, порочные и преступные, стремившиеся к одной только цели: разбогатеть во что бы то ни стало. Отсюда и сама идея “стать Ротшильдом”, и способы ее осуществления, и странная мечта о том, что, разбогатев, как Ротшильд, он останется тем же “забитым”: “с меня довольно сего сознания”. Все это очень элементарно, но важна именно та перемена – пусть, правда, только на короткое время, – которая произошла в радикальном лагере, та общая высокая оценка, которая дается Ткачевым почти всему творчеству Достоевского и роману “Подросток” в частности.
В этом отношении еще характернее статья Скабичевского “О г. Достоевском вообще и о романе его “Подросток”. Достоевский ему кажется писателем, в котором сидят два художника, “два двойника: один из них крайне нервно раздражен, желчный экстатик и к тому же резонер”, впадает в самый безнадежный, мрачный скептицизм или в “мистический бред не то в славянофильском духе, не то в духе переписки с друзьями Гоголя”. Этот двойник смотрит на весь мир как на дом сумасшедших, и в “подобном Бедламе у него нет друзей своих”,- он скептически относится ко всем молодым побегам жизни, опошляет и окарикатуривает их и в то же время “самыми злыми сарказмами осыпает и людей своего поколения, беспощадно изображая их в таком жалком и безобразном виде, в каком изображали этих людей самые их заклятые обличители”. Это, конечно, оценка “Бесов”. Скабичевский не забывает ни на минуту их реакционной идеологий и казнит автора тем, что говорит о нем, когда он в роли этого двойника, как о писателе “крайне небрежном, иногда выказывающем и поразительную неумелость: целые сцены и главы поражают вас своей фантастической необычайностью, точно действие происходит не в той среде, в которой вы живете, а на какой-то иной планете, в иных фантасмагорических условиях”.
Но рядом с этим скверным двойником “существует другой, совершенно противоположных свойств: это гениальный писатель, которого следует поставить не только в одном ряду с первостепенными русскими художниками, но и в числе самых первейших гениев Европы нынешнего столетия”. Этот писатель, “в противоположность своему нервному, желчному собрату”, знает то высокое объективное спокойствие, “какое бывает присуще только гениям первой величины”. Он наивен и прост, но это “наивность и простота гения. Его значение общечеловеческое, но в то же время он вполне народен, – народен ке в том вульгарном значении этого слова, чтобы хорошо изображать мужиков, но в высшем смысле усвоения существенных черт духа и характера русского народа…”
Скабичевский – критик, на слова не очень воздержанный, Короленко называет его “простовато прямолинейным”. Но в свое время он все же был фигурой весьма заметной в радикальном лагере.
Так, “Подросток” был воспринят как роман, который, если в целом ряде пунктов и не сходится с убеждениями народников или противоречит им, то в чем-то к ним приближается.
В этом духе высказался вскользь Н. К. Михайловский еще в самом начале печатания “Подростка”, когда в литературных кругах стали посмеиваться над “Отечественными записками”, пригласившими к себе в сотрудники Достоевского, вчера еще редактора “Гражданина”. Журнал, заявил тогда Михайловский, не стал бы печатать роман, если бы сцена у Дергачева не имела “чисто эпизодический характер”. Во вступлении к циклу статей “В перемежку” он сочувственно и искусно использовал письмо воспитателя Подростка, Николая Семеновича, заканчивающее роман.
Николай Семенович “болеет сердцем” о “красивом типе” старого русского дворянства и даже уверен, что нигде, кроме как “среди культурных русских людей”, не существуют “законченные формы чести и долга”. Михайловский, конечно, понимал, что Достоевскому нужно было это “боление сердцем” Николая Семеновича, чтобы завуалировать, хотя и достаточно прозрачно, свое отрицательное отношение ко всей дворянской литературе, в частности к “самому великолепному ее слову” у Льва Толстого. Но “некоторые читатели” отождествляют с Николаем Семеновичем самого автора: “будто его устами говорил сам г. Достоевский”.
Двумя годами раньше, в статье о “Старых людях”, было сказано про Герцена, что он-то и выражает собою “в самом ярком типе этот разрыв с народом огромного большинства образованного нашего сословия”, истлели последние корни, расшатались последние связи с “русской почвой и с русской правдой” тех, кто мыслит по Герцену. Теперь же “истинного носителя русской правды”, Макара Долгорукого, лучше, глубже, полнее, чем кто-либо, понимает, ценит и уважает именно Версилов, согласный с идеями Герцена. И особенно характерно, в смысле отражения идей эпохи, то, что и Подросток видит в страннике носителя своего идеала, идеала дол-гушиниев, молодых социалистов семидесятых годов, поднятых (в черновиках) на большую нравственную высоту; они проповедуют необходимость разрушения государственной машины, и никто этого не оспаривает.
Воплощенный идеал “благообразия”, к которому стремится Подросток, “самое милое существо в романе” – Макар Долгорукий, по мысли автора, возвышается над всеми относительными человеческими нормами добра и зла. В нем одном, в его радостном восприятии мира истинный источник жизни и постижения – не “глупым умом”, а “умным сердцем” – правды на земле. И в свете этого идеала иное совершенно значение получают все идеи, раскрывающиеся в романе, – они становятся частными и узкими, пути к их осуществлению – неверными. Макар, в сущности, и есть единственный “нормальный человек”. Им и его началом проникнута и высокая мысль “всечеловека” Версилова.
И грустью вечернего заката окутана мечта-утопия Версилова о последнем счастливом дне человечества, когда люди вдруг поймут, что “они остались совсем одни, и разом почувствуют великое сиротство” оттого, что “великая прежняя идея оставила их”, идея Христа: “великий источник сил, до сих пор питавший и гревший их, отходил”. И кончал Версилов всегда свою утопическую картину о перерожденном во всезахватывающей любви человечестве видением, как у Гейне, “Христа на Балтийском море”.
Да, Достоевский действительно хотел оставаться и остался верным своим убеждениям, своему “направлению”. И все же “Подросток”, печатавшийся в “Отечественных записках”, занимает безусловно особое место в цикле его романов второго периода, несмотря на его проповедь “внутренней свободы” как единственного средства изменения “лика мира сего”.
Этот “лик” показан в “Подростке” во всей своей уродливости, и в этом первая великая ценность романа, так подкупившая радикальную критику того времени. И второе: ни в одном из предыдущих произведений Достоевского вопросы общечеловеческие, переустройства мира на началах действительной правды и справедливости не ставились с такой широтой и с такой любовью к человеку, как здесь, в этом промежуточном романе, представляющем собою ясные вехи к последним высшим его достижениям “Братьям Карамазовым” и Пушкинской речи.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
В чем заключается типическое значение “Подростка”