Воланд 3



ВОЛАНД – центральный персонаж романа М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита” (1928-1940), дьявол, явившийся в “час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах”, чтобы справить тут, в Москве, “великий бал сатаны”; ставший, как ему и полагается, причиной многих необычайных событий, которые произвели смуту в мирной жизни города и доставили немало беспокойства его обитателям.
В процессе создания романа образ В. играл ключевую роль. Этот персонаж был отправным пунктом художественного замысла, который затем претерпел множество изменений. Будущий роман о Мастере и Маргарите зачинался как “роман о дьяволе” (слова Булгакова из его письма “Правительству СССР”, 1930). В ранних редакциях В., еще не нашедший своего имени, называемый то герр Фаланд, то Азазел, был главным лицом, поставленным в центре повествования. На это указывают едва ли не все варианты названия романа, отмеченные в рукописях с 1928 по 1937 год: “Черный маг”, “Копыто инженера”, “Консультант с копытом”, “Сатана”, “Черный богослов”, “Великий канцлер”, “Князь тьмы” и др. По мере того как расширялась “даль свободного романа” (получила развитие “античная” линия, появились Мастер и Маргарита, а также многие другие лица), В. утрачивал функцию героя. В “окончательной” редакции он был оттеснен с главных ролей и стал тритагонистом


сюжета, после Мастера и Маргариты, после Иешуа Га-Ноцри и Понтия Пилата. Утратив верховенство в иерархии образов, В. тем не менее сохранил очевидное первенство с точки зрения сюжетного присутствия. Он участвует в пятнадцати главах романа, тогда как Мастер появляется только в пяти, а Иешуа лишь в двух главах.
Имя В. автор почерпнул из “Фауста” Гете: возглас Мефистофеля “Plate! Junker Voland kommt” (“Дорогу! – черт идет!”; перевод Н. А. Холодковского; сцена “Вальпургиева ночь”). Источником образа для Булгакова послужила книга М. Н. Орлова “История сношений человека с дьяволом” (1904), а также статьи о сатане, о демонологии “Энциклопедического словаря” Брокгауза и Ефрона. В изображении дьявола писатель использовал некоторые традиционные атрибуты, эмблемы, портретные описания: хромота, косоглазие, кривой рот, черные брови – одна выше другой, трость с набалдашником в виде головы пуделя, берет, лихо заломленный на ухо, правда, без пера, и проч. Тем не менее булга-ковский В. существенно отличается от образов сатаны, запечатленных художественной традицией. Как показывают исследования, эти отличия усиливались от одной редакции к другой. “Ранний” В. был намного ближе к традиционному типу искусителя, ловца человеческих душ. Он совершал святотатства и требовал кощунственных действий от других. В “окончательном” варианте эти моменты исчезли. Своеобразно интерпретируется Булгаковым провокация дьявола. Традиционно сатана призван спровоцировать все темное, таящееся в душе человека, как бы разжечь его. Смысл провокаций В. – исследование людей, каковы они на самом деле. Сеанс черной магии в театре-варьете (классическая провокация) обнаружил в собравшихся там зрителях как дурное (алчность), так и хорошее, показав, что милосердие иногда стучится в людские сердца. Последний вывод, убийственный для сатаны, булгаковского В. нисколько не уязвляет.
Мессир В., как его почтительно именует свита, состоящая из ломаки-регента Коровьева, Фагота, демона Азазелло, кота Бегемота и ведьмы Геллы, – отнюдь не богоборец и не враг роду человеческому. Вопреки ортодоксальному толкованию, отказывающему дьяволу в истине, ибо “он ложь и отец лжи” (Иоанн, VII, 44), В. причастен к истине. Он безусловно различает добро и зло: обычно же сатана – релятивист, для которого эти понятия относительны. Более того, В. наделен властью наказывать людей за зло, ими совершенное; сам ни на кого не клевещет, зато карает клеветников и доносчиков.
На всем протяжении романа В. не пытается улавливать души. Не нужны ему и души Мастера с Маргаритой, к которым он проявил столько бескорыстного участия. Строго говоря, В. не дьявол (греч. §1сфоХо^ значит “разбрасывающий”), понимаемый как злая воля, разъединяющая людей. В. решительно вторгается в судьбу Мастера и Маргариты, разлученных волею обстоятельств, соединяет их и находит им “вечный приют”. Столь явное преступление дьявольских полномочий Булгаков обозначил в эпиграфе романа, взятом из “Фауста” Гете: “Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо”.
Философско-религиозным источником образа В. явилось дуалистическое учение мани-хейцев (III-XI вв.), согласно которому Бог и дьявол действуют в мире, выражаясь словами романа, каждый по своему ведомству. Бог повелевает горними сферами, дьявол распоряжается на земле, верша справедливый суд. На это указывает, в частности, сцена В. с глобусом, на котором тот видит все происходящее в мире. Следы манихейской доктрины явно обнаруживаются в диалоге В. с Левием Матвеем на крыше дома Пашкова. В ранней редакции решение судьбы Мастера и Маргариты поступало к В. в форме приказа, который приносил “неизвестный вестник”, появившийся под шорох летящих крыльев. В окончательном варианте Ле-вий Матвей передает просьбу наградить Мастера и его возлюбленную покоем. Два мира, света и тени, сделались, таким образом, равноправными.




1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Воланд 3