Художественное построение поэмы “Полтава”

“Полтавой” Пушкин создавал, вслед за своей же исторической трагедией о царе Борисе, дотоле отсутствовавший в литературе синтетический вид исторической поэмы. Причем сама на первый взгляд действительно странная и совершенно необычная композиция “Полтавы” (из главы “Планы” мы знаем, что Пушкин пришел к ней не сразу) – перерастание узко-личной любовной драмы Мазепы и Марии в героическую патетику Полтавской битвы – явно не случайна, а, наоборот, соответствует глубокому идейному смыслу произведения и даже прямо несет в себе

и раскрывает собой этот внутренний его смысл. Пушкин отнюдь не бросает по ходу поэмы, как это может на первый взгляд показаться, любовного сюжета и не переходит полностью к моментам героическим. Реализация любовной фабулы “Полтавы” доводится им до самого конца и отличается той же стройностью и почти математической симметрией, которая, как мы уже знаем, вообще ему так свойственна. Поэма открывается описанием богатства и довольства Кочубея, в том числе и его главного сокровища – красавицы дочери: – Богат и славен Кочубей… – Кругом Полтавы хутора – Окружены его садами, – И много у него добра, –
Мехов, атласа, серебра – И на виду и под замками. – Но Кочубей богат и горд – Не долгогривыми конями, – Не златом, данью крымских орд, – Не родовыми хуторами,- – Прекрасной дочерью своей – Гордится старый Кочубей. – И дальше следует портрет Марии: – …в Полтаве нет – Красавицы, Марии равной. – Она свежа, как вешний цвет, – Взлелеянный в тени дубравной. – Как тополь киевских высот, – Она стройна. Ее движенья – То лебедя пустынных вод – Напоминают плавный ход, – То лани быстрые стремленья. – Как пена, грудь ее бела. – Вокруг высокого чела, – Как тучи, локоны чернеют. – Звездой блестят ее глаза; – Ее уста, как роза, рдеют. Заканчивается поэма тем же, чем и началась: перед Мазепой, а значит и перед нами, снова – хутор Кочубея: – Пред ними хутор… – Что же вдруг – Мазепа будто испугался? – Что мимо хутора помчался – Он стороной во весь опор? – Иль этот запустелый двор, – И дом, и сад уединенный, – И в поле отпертая дверь – Какой-нибудь рассказ забвенный – Ему напомнили теперь? – Святой невинности губитель! – Узнал ли ты сию обитель, – Сей дом, веселый прежде дом, – Где ты, вином разгоряченный, – Семьей счастливой окруженный, – Шутил бывало за столом? – Узнал ля ты приют укромный, – Где мирный ангел обитал, – И сад, откуда ночью темной – Ты вывел в степь… Узнал, узнал! Через некоторое время появляется и Мария: – Пред ним с развитыми власами, – Сверкая впалыми глазами, – Вся в рубище, худа, бледна, – Стоит, луной освещена… В результате в самом конце поэмы и перед Мазепой, и перед читателями как бы снова проносится в сжатом, сконцентрированном виде все ее основное фабульно-романическое содержание. В то же время параллелизм, перекличка начала и конца поэмы, резко подчеркивает ужасные перемены, во всем происшедшие. Там – богатство, слава, красавица дочь; здесь – картина полного разорения, запустения, гибели и живой призрак одичавшей, безумной Марии. На этом страшном контрасте выступает со всей рельефностью образ Мазепы – “губителя”, “злодея” не только в большом, государственно-политическом, но и в личном плане. Подобным построением финала поэмы любовно-романическая фабула “Полтавы”, оборванная было в кон це второй песни (исчезновение Марии) и уступившая место изображению исторических событий – картине Полтавского боя, художественно досказывается поэтом до самого конца. И вместе с тем, не нарушая стройности этой композиции, в третьей песни – описание Полтавской битвы – происходит не только переключение поэмы в новый, героический план, но и как бы перенос ее в новое измерение. Вначале, как уже сказано, Пушкин хотел было назвать свою поэму “Мазепа”, однако затем он изменил это намерение и назвал ее “Полтава”. И это тоже глубоко не случайно. Несмотря на то, что большую часть пространства “Полтавы” заполняет любовная история Мазепы и Марии, что описание самой Полтавской битвы композиционно сдвинуто почти в конец поэмы, именно она является не только высшей кульминацией, но и внутренним идейным стержнем всего произведения Пушкина. Из душного и мрачного мира мелких интересов, эгоистических целей и узко личных страстей – “отвратительного” мира Мазепы, в котором, по словам самого Пушкина, нет “ничего утешительного”, поэт выводит нас в третьей песни поэмы на широкие просторы большого национально-исторического и народного дела. В этом смысл и всего, столь поразившего многих критиков, необычного построения пушкинской поэмы. С полной отчетливостью раскрывается этот смысл в знамена
тельном эпилоге “Полтавы”: – Прошло сто лет – и что ж осталось – От сильных, гордых сих мужей, – Столь полных волею страстей? – Их поколенье миновалось – И с ним исчез кровавый след – Усилий, бедствий и побед. – В гражданстве северной державы, – В ее воинственной судьбе, – Лишь ты воздвиг, герой Полтавы, – Огромный памятник себе. Все, что движимо узко-личными, эгоистическими целями, хищническими и корыстными страстями, – все это проходит, теряется без остатка. Только большими патриотическими делами во благо родины и народа исторический деятель может создать себе нерушимый памятник, – вот что говорит нам Пушкин не только сюжетами, образами, но и самой композицией своей поэмы.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Художественное построение поэмы “Полтава”