Язык Рабле: раскованность языковой стихии и гротеск

Ренессансная жизнерадостность Рабле, хлещущая через край, находит выражение в потоках казалось бы бесполезных слов, в словесной эквилибристике, отражающей на самом деле освобождение речи от сковывающего ее контроля. Как пример такой раскованности можно привести отрывок из предисловия к кн. 3, где упоминается философ Диоген, живший в бочке: “…Уж он эту свою бочку поворачивал, переворачивал, чинил, грязнил, наливал, выливал, забивал, скоблил, смолил, белил, катал, шатал, мотал, метал, латал, хомутал, толкал, затыкал, кувыркал, полоскал, конопатил,

колошматил, баламутил, пинал, приминал, уминал…” – и далее еще 40 глаголов.
Особенность стиля Рабле в этом отношении можно определить как раскованность языковой стихии.
Эта особенность наиболее отчетливо отразилась в использовании писателем гротеска. Гротеск как особый литературный прием, основанный на соединении несоединимого в области зримых форм (в отличие от парадокса – соединения несоединимого в области мысли), был осмыслен только в XVIII – начале XIX века, но реализован в романе Рабле на различных уровнях текста. Гротеск становится для писателя формой выражения важнейших гуманистических
идей – реабилитации плоти и свободного отношения к святыням. Обе идеи так, например, раскрываются в эпизоде рождения Гаргантюа. Его мать, великанша Гаргамела, носила плод в чреве 11 месяцев и продолжала бы быть беременной и дальше, но однажды объелась, съев 16 бочек, 2 бочонка и 6 горшков требухи. Из-за этого Гаргамелу так раздуло, что ребенок рождается через ухо. Автор при этом замечает: “Разве тут что-нибудь находится в противоречии с нашими законами, с нашей верой, со здравым смыслом, со Священным писанием? Я, по крайней мере, держусь того мнения, что это ни в чем не противоречит Библии. (…) Ведь для Бога нет ничего невозможного, и если бы он только захотел, то все женщины производили бы на свет детей через уши”. Важно отметить, что в гротескном увеличении плоти Рабле не придерживается никаких масштабов и пропорций.
М. М. Бахтин связал язык Рабле с прощадным словом, с народной смеховой культурой Средневековья и Ренессанса.
Текст: Oeuvres complètes. P., 1994 (Bibliothèque de la Plеiade); в рус. пер. Гаргантюа и Пантагрюэль /Пер. Н. М. Любимова. М., 1973 (БВЛ).
Лит.: Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса /2-е изд. М., 1990; Мир Рабле: В 3 т. Т. 3: А. Веселовский. Рабле и его роман. М. Бахтин. Площадное слово в романе Рабле. Е. Евнина. Франсуа Рабле. Е. Брандис. Рабле под запретом. Л. Пинский. Смех Рабле. М., 2003.
Вл. А. Луков
Этапы литературного процесса: Возрождение: Предвозрождение и Раннее Возрождение. – Теория истории литературы: Литературные термины. – Персоналии: Французские писатели, литераторы. – Персоналии: Персональные модели во французской литературе.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Язык Рабле: раскованность языковой стихии и гротеск