Душа поэта Анненского (“Смычок и струны”)


“Старые эстонки” – отклик поэта на революционные события 1905 года. В этом году в Эстонии против участников протеста действовали карательные отряды царского правительства. В стихотворении – гневный упрек себе в пассивности, в неспособности к действию. Поэт разговаривает в кошмарном сне с матерями казненных и произносит слова, в которых единственный раз проходит мотив народного гнева и расплаты, ждущей палачей и их молчаливых либеральных пособников: “Погоди – вот накопится петель, Так словечко придумаем, скажем”. В стихотворении “Петербург” четко высказана мысль об исторической обреченности российского самодержавия, воплощенного в мрачном образе столицы империи:
– А что было у нас на земле,
– Чем вознесся орел наш двуглавый,
– В темных лаврах гигант на скале,
– Завтра станет ребячьей забавой.
Недаром исследователь творчества Блока (самого яркого из символистов поэта революции) замечал по поводу этих двух стихотворений: “Вероятно, в границах первого десятилетия XX века в русской поэзии наиболее сильными стихами “гражданского” плана являются “Старые эстонки” и “Петербург” Анненского. У того же Блока 900-х годов стихов такой лирической силы, при одновременно ясной гражданственности, конечно, нет”.
Эти стихи – мощный порыв гражданственности. И они в поэзии Анненского

не случайны, они гармоничны со всем творчеством поэта поразительной искренностью тона, отмечавшейся многими критиками. И главное – глубина переживаний. Здесь поэт Анненский, я считаю, не превзойден ни одним поэтом серебряного века. Столько совести в стихах, да и в жизни вряд ли было у кого-то другого тогда. А для человека, тем более поэта с большой совестью, ни одно социальное потрясение не может пройти незамеченным, тем более такое, как революция.
Прежде чем проанализировать стихотворение этого поэта, хочу отметить, что смысловое строение стихов у Анненского сложное. Образы “вещного мира”, как и фигуры людей, их голоса, доносящиеся извне, вступают в постоянную перекличку с внутренним миром поэта, вызывают в нем глубокие отзвуки, “я” переплетается с “не я”, одно из них просвечивает сквозь другое, и поэтическое целое создается благодаря лишь этому проникновению. Сложнова-то, но проще поэзию Анненского и не объяснишь.
Итак, я выбрал стихотворение “Смычок и струны”:
– Какой тяжелый, темный бред!
– Как эти выси мутно-лунны!
– Касаться скрипки столько лет
– И не узнать при свете струны!
Мгновенное впечатление читателя, впервые впитавшего своим воображением эти строки, таково: в мрачной комнате скрипач – со своей скрипкой. На душе печально. Впервые предмет любви, скрипка, в лунном свете, показалась чужой. Столько лет была частью души музыканта, и вдруг… Он, оказывается, совсем ее не знал… Она, оказывается, только притворялась, что они одно целое… Просто была молодость, надежды на лучшую жизнь, благодаря его таланту и ее любви к нему. И вот… все рухнуло. Он талантлив, в этом сомненья нет, значит, причина несостоявшегося счастья – в ней, в этой вещице, от которой только и требовалось, что любить, и все… Оказалось, она была все эти годы так же далека от него, как эти мутные небесные светила. Они хороши, когда на душе светло, и моментально тускнеют, если в душе сумрачно…
– Кому ж нас надо? Кто зажег
– Два желтых лика, два унылых…
– И вдруг почувствовал смычок,
– Что кто-то взял и кто-то слил их.
Вторая строфа совершенно неожиданна: оказывается, не музыкант, а смычок выступает в роли лирического героя, а музыкант – лишь сила и воля, которая их свела со скрипкой. Но так как он (смычок) полностью зависит от воли музыканта, то все равно в драме участвуют трое, и всем в данной ситуации одинаково сложно разобраться в чувствах
– О, как давно! Сквозь эту тьму
– Скажи одно: ты та ли, та ли?
– И струны ластились к нему,
– Звеня, но, ластясь, трепетали.
Но здесь явно вопрошает музыкант. Он обращается к скрипке, как бы посредничая между ней и смычком. Он, оставаясь пока в стороне, тем не менее с упреком в голосе констатирует факт иных прошлых отношений между смычком и скрипкой. Но читатель уже чувствует еле уловимую лукавинку, ноту превосходства музыканта над смычком и одновременно – нотку растерянности, потому что музыкант понимает свою первостепенность. Значит, и вина за отчуждение, по сути, вся на нем.
– Не правда ль, больше никогда
– Мы не расстанемся? Довольно?..
– И скрипка отвечала да,
– Но сердцу скрипки было больно.
Опять я слышу попытки смычка восстановить отношения. Но скрипка понимает, что это зависит не от них, а от музыканта.
– Смычок все понял, он затих,
– А в скрипке эхо все держалось…
– И было мукою для них,
– Что людям музыкой казалось.
Смычок понял то, что скрипка разлюбила его навсегда и что не признается ему в этом лишь из жалости к нему. Он понял также, что всегда его счастье зависело от музыканта, от чужой воли. Он понял, что этот момент рано или поздно должен был наступить, потому что первым разлюбить мог только музыкант, и в тот же миг нелюбовь обрушилась на бедный смычок. Страдания смычка и скрипки усиливаются еще и тем, что музыкант, сближая их, не понимает, что это уже не музыка, а мука двух чужих существ, сводимых против их воли в одно целое. Они вынуждены искать выхода друг у друга, да не в их это силе…
– Но человек не погасил
– До утра свеч… И струны пели…
– Лишь солнце их нашло без сил
– На черном бархате постели.
То, что смычок и скрипка понимают и находят в себе силы принять судьбу, вызывает бурный протест у музыканта. Он не может смириться с таким отчуждением против его воли. Он пытается восстановить, найти музыку прошлого, ту самую… Но тщетно. Лишь физическое бессилие прекращает эти муки.
Музыкант – бог для смычка и скрипки, он не может смириться с таким финалом. А выход лишь один: музыкант должен вновь полюбить. Ибо без любви нет ничего – ни Бога, ни человека.
Я сделал монографический разбор стихотворения Анненского, пойдя по ассоциативному пути. Вывод таков: смысловая связь между звеньями стихотворения не прерывается, внутренне и внешне все психологические переходы четко мотивированы, создано особое эмоциональное напряжение, обусловленное приведенной житейской ситуацией, ответ на вопрос найден. Итак, из этого следует, что И. Анненский – поэт большой психологической силы и тонкости. Он не надеется только на интуицию. У него, как показал разбор стихотворения, идет четкий психологический анализ. Анненский – поэт-исследователь, певец и философ “вещного” мира, в котором он ищет нравственный путь к своему подлинному “я”.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Душа поэта Анненского (“Смычок и струны”)