Любовь в “Стихах о Прекрасной Даме”

Любовная лирика – важная страница творчества любого поэта. В ней он открывает свою душу, говорит о самом сокровенном. В кризисном, катастрофическом XX столетии любовная лирика выражает безмерно усложнившиеся связи между людьми, утверждает ценность каждого мгновения человеческой жизни. В творчестве А. Блока эта тема является одной из важнейших. В первой книге поэта – “Стихи о Прекрасной Даме”, изданной в 1903 году, – дается романтическая трактовка любви как чувства, непостижимым образом помогающего соединить мир идеальный с миром реальным. Любовь в “Стихах о Прекрасной Даме” направлена не на какой-то конкретный объект. Предмет любви – Вечная Жена, Дева Радужных Ворот, это воплощение идеальной сущности женской души. Поэтому любовь здесь – порыв, ожидание, неизвестность:
Жду я холодного дня,
Сумерек серых я жду.
Замерло сердце, звеня:
Ты говорила: “Приду…”
Вхожу я в темные храмы,
Совершаю бедный обряд,
Там жду я Прекрасной Дамы
В мерцании красных лампад…
Неизвестно, осуществится ли это ожидание, оно важно само по себе, как устремленность к идеальному. Кроме того, любовь в лирике тома преображает реальный мир до неузнаваемости:
Пять изгибов сокровенных
Добрых линий на земле,
К ним причастные во мгле
Пять стенаний вдохновенных…
В этом четверостишии совершенно невозможно

узнать пять линий Васильевского острова, по которым шла Любовь Дмитриевна Менделеева, как явствует из прозаического комментария к данному стихотворению. Зори, закаты, синева и лазурь – все оказывается преображенным чувством поэта.
Во втором томе блоковской лирики любовь становится иной. Перед нами – любовь-страсть, дитя “страшного мира”. С одной стороны, это чувство взаимное, реализованное, соединившее двух людей:
И как, глядясь в живые струи,
Не увидать себя в венце?
Твои не вспомнить поцелуи
На запрокинутом лице?
И когда со мной встречаются
Неизбежные глаза,
Глуби снежные вскрываются,
Приближаются уста…
С другой стороны, это чувство стихийное и темное, роковое, влекущее к гибели. Встреча с возлюбленной представляется фатальным событием, которого можно не желать, но которое не может не свершиться.
Я не открою тебе дверей.
Нет. Никогда.
И снежные брызги влача за собой,
Мы летим в миллионы бездн…
Полет, кружение, огонь – основные метафоры любви-страсти. В этой стихии полностью преображается душа лирического героя. Новый этап развития темы любви – третий том блоковской лирики. Любовь в этом томе трагическая, потому что поэт явственно видит нестойкость этого чувства в подвижном меняющемся мире. Любовь здесь – лишь воспоминание, яркость которого усиливается жгучим чувством утраты:
Приближается звук.
И, покорна щемящему звуку,
Молодеет душа.
И во сне прижимаю к губам твою прежнюю руку –
Не дыша.
Снится – снова я мальчик, и снова любовник,
И овраг, и бурьян…
Но утрата принимается как неизбежность, точно также как и трагедия любви оказывается внутренне необходимой из-за духовного просветления, возникающего в результате переживания этой трагедии.
Итак, тема любви эволюционирует вместе с миросозерцанием поэта. В развитии этой темы, как в зеркале, отразился духовный путь, пройденный поэтом. Этот путь вобрал в себя трагические противоречия эпохи, мощное движение истории, наедине с которой отныне и навсегда остается человеческая личность.
Александра Блока считают гениальным лирическим поэтом. А лирическая поэзия в сознании читателей всегда будет связана прежде всего с темой любви. Сила личности поэта, обаяние лирического героя, красота и точность слова – где берут они начало, как переплавляется жизнь в бессмертные стихи? Анна Ахматова обмолвилась:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи, как лебеда…
В 1903 году были опубликованы 10 стихотворений Блока в журнале “Новый путь”. Это была первая серьезная публикация молодого поэта. Читатели восприняли стихи не просто по-разному, произошел настоящий раскол, резко проявивший разницу в мировоззрении, видении жизни, понимании чувства у разных людей. Многие из тех, кто считал себя представителем культурного, образованного слоя, читающей элитой, были возмущены и шокированы. Поднялся крик: что это, мол, за стихи о “Прекрасной Даме”, мы в молодые годы шалили и тоже писали “дамам”, но не печатали, а прятали в стол или показывали самым близким друзьям! Но проницательная молодежь и наиболее чуткая критика сразу уловили оригинальность и абсолютную новизну не просто стиха, но темы и традиции. Культ Прекрасной Дамы чужд русской культуре. Это явление, широко распространенное в традиции западного рыцарства, куртуазности, породило огромный пласт европейской поэзии. Но Россия до сих пор не знала чистого чувства поклонения идеалу женщины, воплощению Вечной Женственности. Об этом сказал юный Блок:
Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла
Над берегом Невы и за чертой столицы?
Не ты ли тайный страх сердечный совлекла
С отвагою мужей и с нежностью девицы?
Тебе пою, о, да! Но просиял твой свет
И вдруг исчез – в далекие туманы.
Я направляю взор в таинственные страны, –
Тебя не вижу я, и долго Бога нет.
Но верю, ты взойдешь,
И вспыхнет сумрак алый,
Смыкая тайный круг, в движенье запоздалый.
Стихи посвящены реальной женщине? Нет. Но невозможно упрекнуть поэта в отвлеченной безжизненности, потому что стихи – о Женщине, о той, что может подарить такую силу чувства, что без нее нет не только жизни, нет Бога. Страшные, кощунственные и отважные строки. Но так жили и чувствовали тогда, такие были правила игры, за которую платили жизнью. А в реальности жила Любовь Дмитриевна Менделеева, которая не была неземным созданием и любовь к которой принесла много горя Блоку и Андрею Белому. Но ни одной строкой, ни в стихах, ни в дневниках, ни в письмах не упрекнул ее поэт в том, что она – не идеал и не желает соответствовать идеалу. Такая сила и чистота любви в стихах Блока, что, как сказала Марина Цветаева, “всю Россию накрыл крылом синий плащ Любови Дмитриевны”, когда
Ты в синий плащ печально завернулась,
В глухую полночь из дому ушла…
Высокое, верное служение мечте о нездешней любви, беззаветная восхищенная преданность той, кого он считает воплощением Вечной Женственности, восторг и преклонение, которые рождает каждая встреча – вот блоковская любовная лирика. Но идеальная женщина живет не в вымышленном романтическом мире замков и дворцов.
Блок видит ее в окружении реального пейзажа города, русской природы, толпы или безмолвия и одиночества:
Кругом далекая равнина,
Да толпы обгорелых пней.
Внизу – родимая долина,
И тучи стелются над ней.
И все, что будет, все, что было,
Холодный и бездушный прах,
Как эти камни над могилой
Любви, затерянной в полях.
Родимая долина, поля, где похоронена любовь, – не романтический реквизит, а настоящая родина Блока, имение Шахматове. Блок видит за внешней, грубой, низкой оболочкой действительности что-то иное, какую-то тайну, свет любви. Свет чистой души поэта меняет мир:
Она стройна и высока,
Всегда надменна и сурова.
Я каждый день издалека
Следил за ней, на все готовый…
Мелькали желтые огни
И электрические свечи.
И он встречал ее в тени,
А я следил и пел их встречи.
И я, невидимый для всех,
Следил мужчины профиль грубый,
Ее сребристо-черный мех
И что-то шепчущие губы…
Самоотверженность поклонения дана в этих стихах скупо, одним-двумя штрихами. Поэт “следил, на все готовый”, но это готовность лишь воспевать чужие встречи. Тайные свидания, неромантическая подкладка действительности становятся предметом не зависти, а чистого чувства, когда влюбленный готов отдать женщине все: цветы, стихи, драгоценности, любовников, – только бы она была счастлива, а сам остается в тени. Боль прорывается только в одном эпитете: “мужчины профиль грубый”, но ни одним словом поэт не оскорбит и не унизит женщину.
Проходят годы, и любовь в стихах Блока перетекает из поклонения Женщине через прозрение идеала в реальности к признанию только этой, живой, из крови и плоти женщины. Та, с которой он встречался где-то в неизмеримых высотах, теперь пришла в его жизнь.
Поверь, мы оба небо знали:
Звездой кровавой ты текла,
Я измерял твой путь в печали,
Когда ты падать начала.
Мы знали знаньем несказанным
Одну и ту же высоту
И вместе пали за туманом,
Чертя уклонную черту.
Но я нашел тебя и встретил
В неосвещенных воротах,
И этот взор – не меньше светел,
Чем был в туманных высотах!
Так стихи о любви служат простому и суровому уроку: мечта не разбивается о жизнь, если человек может увидеть высоту неба даже в городской луже, если не мечты с возрастом мельчают, а поэт поднимает жизнь и все, что в ней есть, на высоту, доступную только полету ангелов…


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...
Любовь в “Стихах о Прекрасной Даме”