Особенности построения сюжета повестей и романов Тургенева

Основные эпизоды сюжета, посвященные изображению душевных переживаний главных героев, их любовным сближениям и встречам, не могут быть ни особенно многочисленны, ни велики по объему вследствие сосредоточенной и созерцательной эмоциональности содержания и лирического тона повествования. Эпизоды же второстепенные, содержащие бытовые характеристики среды и мотивирующие основной ход событий, не занимают у Тургенева, как уже отмечалось, значительного места и не получают развития. Поэтому при всей своей содержательности романы и повести Тургенева сравнительно невелики по объему.
К тому же они просты и сдержанны по композиционным принципам повествования. Писатель никогда не прибегает к внешней затрудненности и запутанности фабулы, не усложняет своего рассказа никакими перестановками эпизодов, нарочитыми умолчаниями о происшедшем и неожиданным его обнаружением. Утверждая в самой изображаемой жизни значение искренности, простоты и тщету всяких умствований, он и повествование ведет сосредоточенно, сдержанно и просто. Чтобы мотивировать “психологизм” изображения,

Тургенев нередко прибегает к повествованию от лица главного героя и использует форму переписки, воспоминания или дневника. Из всего этого вытекают в повестях и романах Тургенева и особенности поэтической речи. В изображении бытовой среды и ее представителей, часто ироническом, Тургенев не проявил себя большим мастером. Здесь он, подобно Герцену, нередко больше претендовал на остроумие, нежели на характерность изображения (например: “Дарья Михайловна жила открыто, то есть принимала мужчин, особенно холостых”; или: “Паншин… ходит несколько согнувшись; должно быть, Владимирский крест, пожалованный ему на шею, оттягивает его вперед” и т. п.).
На для романтического “психологизма”, раскрывающего основную направленность его повестей и романов 1850-х годов, Тургенев создал очень значительные и утонченные принципы речевой изобразительности и выразительности.
Изображая внутренний мир своих главных героев, их впечатления от окружающей жизни, в особенности природы, писатель обычно не говорит об их умственных соображениях или практических намерениях. Он говорит об их “душе” и “сердце”, употребляя последнее слово как синоним первого. Например: “чудное умиление наполнило его душу”; “он стал думать о ней, и сердце в нем утихло” (“Дворянское гнездо”); “я вдруг почувствовал тайное беспокойство на сердце” (“Ася”); “и тайный холод охватит сердце человека, когда это с ним случается в первый раз”, (“Переписка”) и т. п.
Словесные приемы изображения подчеркивают эмоциональную непроизвольность душевных переживаний героев, почти лишенных воздействия ума и воли. Герои Тургенева не владеют своими переживаниями, но отдаются и даже подчиняются им. И писатель применяет для их изображения очень простые, но по-своему утонченные глагольные метафоры. Например: “Лаврецкий отдавался весь увлекавшей его волне и радовался”; “какая-то холодная, важная восторженность нашла на нее”; “скорбь о прошедшем таяла в его душе” (“Дворянское гнездо”); “воспоминания детства сперва нахлынули на меня” (“Фауст”); “нетерпеливо сменяясь, протекали они (впечатления) по душе” (“Ася”) и т. п. У Лаврецкого даже “мысли” “медленно бродили” (“Дворянское гнездо”).
Самодовлеющая эмоциональность таких переживаний приводит к тому, что герои и сам автор умеют оценить их в основном с той точки зрения, насколько они приятны или, наоборот, тягостны для души человека. И, изображая их, писатель подчеркивает этот радостный или печальный характер чувств и настроений героев. Например: “ему было хорошо”; “печально становится на душе”; “грустно стало ему на сердце”; “Лаврецкий наслаждался и радовался своему наслаждению” (“Дворянское гнездо”); “я… пришел… весь разнеженный сладостным томлением…” (“Ася”); “чувство блаженства по временам волной пробегало по сердцу” (“Фауст”); “тоска неопределенных предчувствий начала томить Рудина” (“Рудин”) и т. п.
Но ясно различить в таких текучих и изменчивых эмоциях радость и страдание очень трудно. Автор иногда даже подчеркивает их сложность и пользуется сочетанием эпитетов, противоречащих, друг другу по значению, так называемым “оксюмороном”. Например: “вся эта… русская картина навевала на его душу сладкие и в то же время почти скорбные чувства…” (“Дворянское гнездо”); “сквозь безумную радость, наполнявшую все мое существо,; прокрадывалось тоскливое чувство…” (“Фауст”) и т. п.
Вместе с тем повышенная и бесконтрольная эмоциональность переживаний делает их в какой-то мере неотчетливыми и неопределенными. Писатель подчеркивает это соответствующими эпитетами и вводными словами, которые придают изображаемому своеобразную эмоциональную значительность. Например: “Лаврецкий… погрузился в какое-то, мирное оцепенение”; “какой-то тайный голос говорил ему”; “в них, казалось, говорило и пело все его счастье”; “и странное дело – никогда не было в нем так глубоко и сильно чувство родины” (“Дворянское гнездо”); “Я начал ощущать какую-то тайную, грызущую тоску, какое-то глубокое, внутреннее беспокойство” (“Фауст”); “Я шел домой… со странной тяжестью на сердце” (“Ася”); “отовсюду, казалось, веяло огнистым и свежим дыханием молодости” (“Переписка”) и т. п.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...

Особенности построения сюжета повестей и романов Тургенева