Герои и сюжеты сатирических сказок М. Е. Салтыкова-Щедрина 2


“Каждую вещь надо называть ее
Настоящим именем, а если это опасно в
Действительной жизни, то надо это сделать хотя бы в
Сказке”
Г. Х. Андерсен
Все мы в детстве любим сказки, и я тоже не был исключением, перечитал их огромное количество. И, естественно, увидев на полке книгу с надписью “М. Е. Салтыков-Щедрин. Сказки”, потянулся к ней. Только позже я узнал, что эти сказки не совсем обычные, и предназначены они “детям изрядного возраста”.
“Сказки” – одно из самых ярких творений и наиболее читаемая из книг великого русского сатирика.
В обстановке свирепой правительственной реакции сказочная фантастика в какой-то мере служила средством художественной конспирации наиболее острых идейно-политических замыслов сатирика.
Жизнь русского общества второй половины 19 века запечатлена в щедринских сказках во множестве картин, миниатюрных по объему, но огромных по своему содержанию. В галерее типических образов Салтыков-Щедрин воспроизвел всю социальную анатомию общества, коснулся всех основных классов и социальных группировок: дворянства, буржуазии, интеллигенции, тружеников деревни и города, затронул множество социальных, политических, идеологических проблем, широко представил всевозможные течения общественной мысли.
В сложном содержании сказок Салтыкова-Щедрина можно выделить четыре основные темы:

сатира на правительство, обличение поведения и психологии обывательски настроенной интеллигенции, изображение народных масс, разоблачение морали собственников-хищников и пропаганда новой нравственности.
Вот, к примеру, резкостью сатиры, направленной на правительственные верхи самодержавия, отличается сказка “Медведь на воеводстве”. Сюжет ее – повествование о царских сановниках, преобразованных в медведей, свирепствующих в лесных трущобах. Основной смысл сказки состоит в разоблачении тупых и жестких правителей эпохи свирепой реакции. Герои произведения – трое Топтыгиных. Топтыгин первый “во что бы то ни стало на скрижали истории попасть желал, и ради этого всему на свете предпочитал блеск кровопролитий”. За это лев послал его усмирять внутренних супостатов в дальний лес, где “такая в ту пору вольница между лесными мужиками шла, что всякий по своему норовил,… в ногу никто маршировать не хотел”. Еще не приступив к осуществлению плана знатных кровопролитий, Топтыгин первый с похмелья чижика проглотил. Весь лес вознегодовал. Лев, узнав, что Топтыгин первый осрамил себя, отстранил его от воеводства. В это время в другую трущобу был послан воеводой Топтыгин второй. Этот начал свою деятельность с крупного злодейства. “Выбрал он ночку потемнее, и забрался во двор к соседнему мужику. По очереди лошадь задрал, корову, свинью, пару овец… а все ему мало кажется”. Решил Топтыгин у мужичка двор по бревну раскатать, его по миру пустить. Подвела его жадность, повис злодей на обломке бревна. Сбежались мужики, кто с колом, кто с топором. Сбросили его на рогатину, шкуру содрали, остальное вывезли на болото хищным птицам на растерзание.
Топтыгин третий был умнее своих предшественников и отличался добродушным нравом. Он ограничил свою деятельность только соблюдением “исстари заведенного порядка”. Так продолжалось многие годы. Лопнуло терпение мужиков, и расправились они с Топтыгиным третьим, как и со вторым.
Мораль этой сказки такова, что спасение народа не в замене злых Топтыгиных добрыми, а в устранении воевод Топтыгиных вообще, т. е. в свержении самодержавия.
Значительная группа щедринских сказок посвящена разоблачению буржуазной обывательской интеллигенции, запуганной правительственными преследованиями и поддавшейся в период политической реакции 1880-х годов настроениям постыдной паники. Возьмем, к примеру, сказку “Самоотверженный заяц”. Она о поработителях с их волчьими повадками и об их жертвах, слепых в своей покорности.
Заяц перед волком провинился. Не остановился, когда тот звал его, более того, еще пуще ходу прибавил. Волк придумал, как поступить со строптивым зайцем: “… сиди под этим кустом и жди очереди. А может быть, …ха-ха, я тебя и помилую!”
Вот и сидел заяц под кустом, трясся, боялся с места сойти. Но не трусость главная черта его психологии. Главная мотивировка поведения зайца заключена в его словах: “не могу, волк не велел”. Заяц привык повиноваться, он раб покорности.
Отпущенный волком на побывку к невесте, заяц торопился вернуться к указанному сроку. Он “слово, вишь, дал, а заяц своему слову – господин”. Как видим, заяц благороден. И это напрасное благородство по отношению к волку имеет источником рабскую покорность.
В образе самоотверженного зайца Щедрин обобщил ту разновидность рабской психологии, в которой повиновение пересиливало инстинкт самосохранения и возводилось в степень благородства.
Сказка заканчивается словами волка: “… сидите, до поры до времени…, а впоследствии я вас…ха-ха…помилую!”
Автор клеймит укоренившуюся в народных массах психологию рабской верности господам, а эту верность можно расценивать как предательство своих классовых интересов.
Сказка “Коняга” – выдающееся произведение Щедрина о бедственном положении русского крестьянства в царской России. Никогда не утихавшая боль Салтыкова-Щедрина за русского мужика, вся горечь его раздумий о судьбах своего народа, родной страны сконцентрировались в тесных границах сказки.
Она начинается с описания поля. Нет конца полям, словно сказочную силу в плену у себя сторожащим. Кто освободит эту силу из плена? Выпала нелегкую долюшка мужику да коняге. На бескрайнем поле из дня в день, из века в век трудятся коняга и мужик. “Коняга” – как бы лирический монолог автора.
Примечательно, что в сказке крестьянство представлено в образе мужика и его двойника – коняги. Человеческого образа Салтыкову-Щедрину было недостаточно, чтобы воспроизвести скорбную картину каторжного труда и страданий. Бессловесный работяга Коняга – символ силы народной и в то же время символ забитости, вековой несознательности.
Первая часть “Коняги” – лирический монолог автора, а заключительные ее страницы – гневная сатира на идеологов социального неравенства, которые пытались оправдать подневольное положение Коняги.
Образы четырех пустоплясов – представители фальшивого буржуазного народолюбия, которые заигрывали с народом, но были заинтересованы в увековечении рабства. И смысл барского народолюбия в заключительных словах сказки: “Упирайся, Коняга! Н-но, каторжный, н-но!”
Моральных проблем Щедрин так или иначе касается во всех своих сказках. И среди последних есть такие, которые посвящены осмеянию лживой морали эксплуататоров и пропаганде принципов революционно-демократической нравственности. Это – “Пропала совесть”, “Добродетели и пороки”, “Дурак” и другие. Эти сказки – ядовитые памфлеты на моральные принципы привилегированных классов. Сатирик показывает извращение нравственности в паразитическом обществе. Здесь совесть – “негодная тряпица”, от которой каждый старается избавиться (“Пропала совесть”). Здесь добродетели ловко уживаются с пороками на почве лицемерия (“Добродетели и пороки”). Здесь высокие человеческие достоинства признаются ненормальными (“Дурак”).
Образы сказок Салтыкова-Щедрина вошли в обиход, стали нарицательными и живут в веках. Знакомясь с ними, каждое новое поколение познает не только историю своей страны, но учится распознавать и ненавидеть те пороки человечества, которые так зло и беспощадно высмеивает Салтыков-Щедрин.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


Герои и сюжеты сатирических сказок М. Е. Салтыкова-Щедрина 2