О поэме “Цыганы” Пушкин

B начале 1820-х гг. поэма стала основным жанром пушкинского творчества. И
Это не случайно. Романтическая поэма исследовала взаимоотношения Человека и
Мира. Романтический принцип противопоставления героя окружающей среде,
Обнаруживший несовершенство общественных отношений и противоречивую
Сложность мира, побуждал поэта к анализу как среды, так и характеров
Героев. В обоих случаях (непосредственно и отраженно) выявлялся некий
Культурный уклад. На антитезе различных культур построены коллизии
“Кавказского пленника”

и “Бахчисарайского фонтана”. Уже в это время в
Творчестве Пушкина вызревают в синкретическом виде принципы народности и
Историзма, понимаемые еще как некая данность, изначальная особенность
Общественного бытия человека (история как естественный порядок,
Определяющий обычаи и нравы прошлого). Вместе с тем и в “Кавказском
Пленнике”, и в “Бахчисарайском фонтане” Пушкин прослеживает в
Психологической драме героев (Черкешенки, Гирея) симптомы воздействия на
Традиционные нравы культур, принадлежащих к иным этапам развития
Человечества. Причем в противоположность
руссоистской доктрине,
Определяющей проблематику “Кавказского пленника” (пагубное искажение
Естественных нравов под влиянием цивилизации), в “Вахчисарайском фонтане”
Европейская (христианская) духовность трактуется как залог просветления,
Возвышения героя.
Сама стремительность историчсских обытий. свидетелем которых довелось
Быть Пушкину, убеждала его в том, что сила современных обстоятельств,
Определяющих судьбу человека, едва ли не более значима, нежели
“естественное” его состояние.
В поэме “Цыганы” Пушкин отталкивается от коллизии “Кавказского пленника”
(переосмысляя ее), к которой восходит и сюжет “Евгения Онегина”. Теперь в
Центр поэмы Пушкин ставит характер страстный, способный помериться с
“судьбой коварной и слепой”. “Страсти роковые”, терзающие Алеко, – это
Примета избранничества, примета характера неординарного, героического, В
Отличие от Пленника, Алеко, бежавший от “неволи душных городов”, сам
Приходит в идиллический мир цыган, искренне желая слиться с ним; ср.:
“Кавказский пленник”
Казалось, пленник беднадежйый
К унылюй жизни привыкал.
Тоску неволи,
Жар мятежный
В душе глубоко
Он скрыв
Один за тучей громовою,
Возврата солнечного ждал
Недостигаемый грозою,
И буре немощному вою
С какой-то радостью внимал.
“ЦЫГАНЫ”
Подобно птичке беззаботной,
И он. изгнанник перелетный,
Гнезда надежного не знал
И ни к чему не привыкал,
Кому везде была дорога,
Гнезде была ночлега сень
Над одинокой головою
И гром нередко грохотал;
Но он беспечно под грозою,
И в ведро ясное дремал.
В романтической коллизии последней южной поэмы Пушкина особенно резко
Обозначилось противостояние двух ипостасей человеческой личности –
Естественно-природной и общественно-исторической, – что Пушкин и пытался
Отразить в монологе Алеко у колыбели младенца:
От общества, быть может, я
Отъемлю ныне гражданина – .
” Что нужды – я спасаю сына.
Нравственный выбор поэта здесь очевиден – романтический протест против
Буржуазной цивилизации заставляет искать идеального воплощения гармонии в
Мире природы и обычая. Но в финале поэмы пессимистичсски подчеркивается
Недостижимость этого идеала:
Но счастья нет и между вами,
Природы бедные
Сыны! . .
И под издранными шатрами
Живут
Мучительные сны.
И ваши сени
Кочевые
В пустынях не спаслись от бед,
И всюду страсти
Роковые
И от судеб
Защиты нет.
Вернулся к своему замыслу Пушкин лишь в Михайловском. “Знаешь ли мои
Занятия? – писал он брату в первых числах ноября 1824 г., – до обеда пишу
Записки, обедаю поздно. . .”. “Образ жизни моей все тот же, – повторил он
Через несколько дней, – стихов нс нишу, продолжаю свои записки. . .”. Судя
По некоторым данным. работа над записками в ту пору двигалась довольно
Скоро и, очевидно, вчерне была закончена летом 1825 г. Уже в сентябре этого
Года Пушкин сообщал П. А. Катенину: “Стихи покаместь я бросил и пишу свои,
То есть переписываю набело скучную, сбивчивую черновую тетрадь”.
Изучение рабочих тетрадей Пушкина михайловской поры
Приводит к несомненному выводу, что до нас не дошла по крайней мере одна
Рабочая тетрадь того времени (ниже мы будем называть ее Михайловской
Тетрадью), в которой были черновики большей части “Бориса Годунова” (те
Сцены, начиная с шестой, которые записывались летом и осенью 1825 г.),
Поэмы “Граф Нулин” (созданной 13- 14 декабря 1825 г.), конца глав пятой и
Почти всей шестой “Евгения Онегина” (над ними Пушкин работал уже в 1826
Г.), а также ряда стихотворений 1825-1826 гг.: “Вакхическая песня”, “Сцена
ИзФауста”, “Зимний вечер”, “Ода Хвостову”, “19 октября” (“Роняет лес
Багряный свой убор”), 1 и II “Подражания Корану”, “Пророк”, “Песни о
Стеньке Разине” и др. Мы полагаем, что. предназначив в ноябре 1824 г.
Михайловскую тетрадь для работы над записками, Пушкин вскоре начал, по
Своему обыкновению, вести здесь параллельно и другие записи, – чем дальше,
Тем больше, – превратив ее, по окончании черновика записок, в главную
Рабочую тетрадь, так как тетрадь ПД, № 835 примерно с июня-июля 1825 г.
Использовалась исключительно для онегинских строф.



1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Loading...


О поэме “Цыганы” Пушкин